💥 Моя карьера военного аналитика оборвалась взрывом. Новая жизнь!💪 Тело мальчишки-барона и три дня до полного уничтожения моего нового Рода.☠️ Они ждали, что я сломаюсь? Ха! Наивные.🧠 Мой главный ресурс – мозг.⚔️ «Безумный Барон» – так теперь меня зовут.
Сирия. 2021 год.
Знаете, есть такие названия, от которых сразу веет безнадёгой? Вот и моя сегодняшняя тема перед генеральскими лицами из той же оперы: как бы им так хитро намекнуть, что пора перестать собирать все грабли.
Передо мной очень хмурые физиономии. Сегодня я, Михаил Котов, их сегодняшний «коуч по предотвращению наступления на грабли», в конференц-зале, больше похожем на мавзолей для свежих идей. Мне тридцатник, и я типа военный аналитик. Звучит-то пафосно, а на деле — мальчик с языком как бритва и мозгами, которые тут ценятся меньше, чем умение вовремя поддакивать и изображать вселенскую мудрость.
В меню у этих бронтозавров в лампасах моя «новаторская военная доктрина». Рожи у них такие кислые, будто им с утра вместо кофе впарили по тарелке солдатской манной каши с комками. А глазищи так и зыркают. Я распинаюсь, про асимметричную войну, про то, что противника надо не тупо чугунными болванками заваливать, а брать мозгами, хитростью, и всё это щедро сдобрить дезинформацией категории «лютый фейк». Бить врага его же оружием.
Психологическое давление, интегрированное такими технологиями, им кажется дикостью. Ну да, дроны они уже, скрепя сердце, признали. Но дальше этого их стратегическая мысль, похоже, буксует.
Мой конёк — видеть то, чего другие в упор не замечают, даже если им этим самым прямо в нос ткнуть. Связи, возможности, скрытые шестерёнки в этом огромном, беспорядочном механизме под названием «война». Механика — это вообще моё хобби, с детства гайки крутил, отцовский гараж был моей личной пещерой Аладдина, только вместо волшебной лампы — набор головок и паяльник. И здесь то же самое, только вместо гаек и микросхем — человеческие судьбы, бюджеты стран и геополитические амбиции.
— Молодой человек, — цедит сквозь зубы генерал Бубенцов, — всё это, конечно, занятно, ваша эта… кибернетика. Но где здесь место проверенным временем тактикам? Где, я вас спрашиваю, наша доблестная танковая армада поддерживаемая артобстрелом, способная перемолоть любого супостата в мелкий винегрет?
Глаза у него при этом блеснули.
Армада, твою ж дивизию! Да эта армада устарела! Пока вы тут «армадами» меряетесь да на парадах гусеницами брусчатку уродуете, противник вам такую «козью морду» состряпает с помощью пары прыщавых хакеров-студентиков и десятка толковых пропагандистов, вооружённых смартфонами, что вы и очухаться не успеете. Будете потом репу чесать, как баран на новые ворота, и вопрошать: «А кто это сделал? А как же так вышло?». И ведь есть же толковые и понимающие меня люди в штабе — иначе я бы тут не стоял, тупо не допустили бы.
Я заводился. Но на публику я старался излучать олимпийское спокойствие и уверенность выпускника Гарварда какого-нибудь, хотя за плечами у меня был всего лишь наш родной Бауманский, где учили думать. Хотя какое тут спокойствие, когда на тебя смотрят, как на говорящего кота из мультика, который вдруг затребовал доступ к секретным архивам Генштаба.
— Генерал-полковник, — я слегка качнул головой, стараясь скрыть сарказм, который рвался наружу, — массированные удары и танковые армады, безусловно, имеют своё место. В учебниках истории, например. Ну, или в компьютерных игрушках для тех, кто совсем по прошлому убивается. Но современная война — это война нервов, война информации, война за умы и души. Противник, который умнее, хитрее, а не обязательно сильнее физически, как Давид против Голиафа, может нанести несоизмеримый ущерб, используя наши же слабости, нашу инерцию мышления, нашу святую веру в то, что «деды воевали на Т-34, и мы так же будем, только на Т-90».
Пауза. В зале повисла тишина. Генерал медленно поднял на меня уставшие глаза.
— То есть, вы нам предлагаете, молодой человек, — в его голосе была тонна неприкрытого высокомерия, — воевать… сплетнями? Как бабки на базаре?
Ну вот, началось в колхозе утро, часть вторая, трагикомическая. Опять всё свели к «одна баба сказала». Да я не про сплетни, я про целенаправленные информационно-психологические операции, про формирование нужной картинки мира в головах противника и своего населения, про деморализацию вражеских войск ещё до того, как первый патрон будет дослан в патронник! Про то, что один толковый прогер с хорошим знанием социнженерии может стоить целого полка!
Я приводил примеры из недавних конфликтов, о которых они, похоже, читали только в сильно отцензуренных сводках, где все наши — герои, а все враги — тупые недотёпы, которых мы шапками закидаем. Раскладывал по полочкам, как заправский шулер краплёные карты. Схемы на огромном экране сменяли друг друга, графики росли и падали, рисуя не самые радужные перспективы, а лица моих визави оставались непроницаемыми. Железобетонные аргументы отскакивали. Они украдкой переглядываются, кто-то незаметно малюет в блокноте чёртиков, а кто-то просто откровенно клюёт носом, делая вид, что глубоко задумался.
