Безумный барон – 3 полностью

Ровно два дня Орлиное Гнездо гудело, как растревоженный улей, в который для профилактики сунули дымящуюся палку. Палкой, разумеется, был я. Началось в колхозе утро. Мой новый, с помпой пожалованный, титул «Магистра Аномалий» на деле оказался должностью завхоза в дурдоме, где я одновременно был и главврачом, и самым буйным пациентом.

Тронный зал, где еще недавно меня собирались судить, превратился в мой личный штаб. На смену напыщенным лордам пришли перепуганные интенданты, а вместо обвинений в мой адрес летели мои же требования.

— Что это за дерюга? — ткнув пальцем в стопку карт, разложенных передо мной каким-то хмырем из свиты Легата, поинтересовался я. — Карта Мертвых Гор или схема для вышивки крестиком? Тут белых пятен больше, чем на репутации барона Кривозубова. Мне нужна полная топография: с отметками высот, данными по последним экспедициям, включая те, что оставили лишь кровавый след и дурное предчувствие.

В ответ на невнятный лепет про «секретные архивы» и «особый допуск» я не стал спорить. Просто посмотрел. В упор. Эффект от моего нового, пустого, ледяного взгляда превзошел любые угрозы. Побледневший интендант сглотнул так, что кадык дернулся, как пойманная на крючок рыба, и, едва не споткнувшись о собственные ноги, унесся выполнять приказ. Оказалось, мой новый имидж — отличный инструмент для повышения производительности труда.

Старый интриган Голицын играл свою партию. Скрипя зубами и с лицом, будто ему в вино плеснули уксуса, он тем не менее выполнял все мои требования. Лучшие припасы? Пожалуйста. Зачарованные стрелы, способные, по слухам, пробить шкуру дракона? Берите, не жалко. Самые теплые, подбитые мехом плащи с имперских складов? Да хоть весь склад забирайте. Империя демонстративно не жалела средств на своего нового «героя». Ход был идеальный: с одной стороны, миссия получала полное обеспечение, с другой — чем больше я брал, тем оглушительнее будет провал, на который Легат, я уверен, втайне рассчитывал.

И, разумеется, этот ход не обошелся без свиньи, красиво упакованной и с бантиком. Под видом «особого отряда снабженцев», который должен был сопровождать нас до предгорий, ко мне приставили дюжину лбов в имперской ливрее. Лица, высеченные из камня, и волчьи глаза, смотрящие на барана. Мои личные «наблюдатели». Стукачи. А по совместительству, я не сомневался, и ликвидаторы — на случай, если поводок покажется мне слишком коротким.

— Анализ. К группе приставлены юниты с функцией наблюдения и потенциальной ликвидации, — бесстрастно сообщил мой внутренний компьютер. — Неэффективно. Их боевой потенциал низок. Рекомендую превентивно устранить для снижения риска непредвиденных обстоятельств.

«Отставить зачистку, — мысленно буркнул я, провожая взглядом „снабженцев“. — Пока что они полезнее живыми».

Ратмир тем временем занимался тем, что умел лучше всего — превращал толпу в армию. Боевой костяк нашего «Дозора Пустоты» он сколачивал из своих ветеранов — хмурых, бородатых мужиков, для которых война была не подвигом, а работой. Они молча точили мечи, проверяли тетивы и латали доспехи, двигаясь слаженно и почти без слов. Но стоило мне пройти мимо, как разговоры обрывались на полуслове, а один из вояк инстинктивно касался медного оберега на шее. В их взглядах плескался плохо скрываемый ужас, словно перед ними ожила легенда из страшной сказки. И подчинялись они лишь своему командиру, который, стиснув зубы, приказал идти за этим чудовищем в самое пекло.

А Елисей… бедный парень, кажется, нашел идеальный способ справиться со стрессом: он меня избегал. Мастерски. Его избегание, однако, приобрело новый оттенок. Он не просто шарахался, как от чумного, — он наблюдал. Исподтишка, из-за колонн, из-за книжных стеллажей. В его глазах животный ужас боролся с лихорадочным, почти безумным любопытством исследователя, столкнувшегося с невозможным.

В самом дальнем, самом пыльном углу архива я и нашел его. Зарывшись в гору фолиантов, таких древних, что, казалось, они вот-вот рассыплются в пыль от чиха, он сидел на полу в окружении свитков, карт и каких-то рунических таблиц.

— Нашел что-нибудь, кроме пыли и мышиного помета? — спросил я, тщетно пытаясь, чтобы голос не звучал, как скрежет льда по стеклу.

Он вздрогнул, вскочил и уронил с колен толстенную книгу в потрескавшемся кожаном переплете.

— М-магистр… я… да, есть кое-что, — залепетал он, торопливо подбирая фолиант. Голос его дрожал уже не столько от страха, сколько от возбуждения, хотя в глаза он посмотреть так и не решился. — Это не официальные хроники. Дневник одного из магов последней «очистительной» экспедиции Инквизиции. Той, что пропала без вести сто лет назад.

Он развернул книгу, открыв страницы, испещренные убористым, нервным почерком, который ближе к концу превращался в откровенные каракули.