— Но цена… высока. Мы — беглецы. Обвиняемые не только в убийстве, но и, после того, что случилось в поместье, — в чернокнижии самого гнусного толка. Орловы спустят на нас всех собак. Инквизиция уже точит колья. А через день здесь будет Легат Империи, который приехал судить барона Рокотова и вряд ли обрадуется, узнав, что обвиняемый в это время сжег половину города и вырезал местного казначея.
Он говорил, как рубил — коротко, жестко, по делу. Никаких упреков, лишь холодный анализ ситуации от профессионала, который отлично понимал, в какой глубокой заднице мы все оказались.
— Предлагаю следующее, — продолжил он, и его голос стал тверже, снова превращаясь в командира, принимающего решение. — Прятаться здесь, в лесах — безумие. Нас выследят и перебьют поодиночке. Нам нужна база. Крепость. Предлагаю немедленно двигаться на север, к землям барона Кривозубова.
Степан и Игнат, услышав знакомое имя, согласно загудели. План был им понятен и близок.
— У него мы сможем перевести дух. — Ратмир загибал пальцы. — Пополнить припасы, дать людям отдохнуть. Я смогу связаться с леди Вероникой, передать ей… — он снова покосился на гроссбух в моих руках, — … передать ей доказательства. А уже она, используя свой статус и влияние при дворе, представит их Легату. Мы уйдем в тень. Спрячемся за чужими стенами и будем ждать, пока наверху решат нашу судьбу. Это единственный разумный ход.
Он закончил. В наступившей тишине его план звучал чертовски логично. Осторожно, прагматично, правильно. Отступить, сохранить главный козырь, передоверить политическую борьбу тем, кто в этом разбирается. Любой нормальный военный на его месте предложил бы то же самое. Измотанные до предела, его люди, казалось, готовы были вцепиться в любую надежду на спасение. На их лицах читалось явное облегчение. Наконец-то хоть какой-то понятный, здравый план, а не безумные авантюры этого приезжего чернокнижника. Они все ждали моего согласия, чтобы наконец-то вздохнуть спокойно и начать двигаться к спасению.
Именно в этот момент я понял, что «нормальным» я больше никогда не буду.
План Ратмира повис в утреннем, промозглом воздухе — логичный, правильный и до одури предсказуемый. Спасительная соломинка для утопающих, за которую тут же, с видимым облегчением, ухватились Степан и Игнат. Даже Арина, казалось, была готова согласиться на эту передышку. Отступить. Залечь на дно. Дать большим дядям и тетям разобраться. Любой здравомыслящий человек на нашем месте поступил бы именно так.
Но здравомыслие, похоже, осталось в той комнате, вместе с трупом Аристарха.
Из моей глотки вырвался короткий, сухой смешок. Он прозвучал в лесной тишине так неуместно, что все разом уставились на меня. Ратмир нахмурился, его и без того мрачное лицо превратилось в грозовую тучу.
— Я что-то смешное сказал, барон? — проскрежетал он.
Опираясь на меч, я медленно поднялся на ноги. Внутренний холод придавал сил, отгоняя усталость. Я чувствовал себя не человеком, а машиной, в которой только что заменили батарейку.
— План хороший, воевода. Только ты мыслишь, как солдат. А надо — как крыса, загнанная в угол. Твой план — это не спасение. Это красивая, почетная капитуляция.
— Это единственный способ доставить доказательства леди Веронике и выжить! — рявкнул Ратмир, и в его голосе зазвенело оскорбленное достоинство.
— Выжить? — я усмехнулся. — Ты это называешь «выжить»? Отсидеться в чужой норе, пока твое имя смешивают с грязью? Это не жизнь, воевода, это ожидание приговора. Прямо сейчас гонцы Орловых уже несутся во все стороны. И везут они не приглашения на чай. Они везут свою версию правды. И пока мы будем неделю пробираться к Кривозубову, эта версия станет единственной. Все будут знать, что «Безумный Барон» с подельниками вырезал гарнизон, убил казначея и сбежал.
Я посмотрел на Арину. Она вздрогнула, но глаз не отвела.
— Эта книга? — я постучал по тяжелому переплету костяшками пальцев. — К тому моменту, как она попадет к Веронике, ее ценность будет равна нулю. Это будет просто бумажка в руках сестры беглого преступника. А мы из обвиняемых превратимся в осужденных. Заочно.
— Но Легат… он должен будет провести расследование! — упрямо возразил воевода, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Должен. Но зачем ему лишняя головная боль? — я криво усмехнулся. — У него будет простая и ясная картина: благородный род Орловых, требующий возмездия, и группа отморозков, которые где-то прячутся. Как думаешь, на чью сторону ему будет проще встать, чтобы быстро закрыть дело и отчитаться перед Императором?
В лесу повисла тишина, нарушаемая лишь редким пением птиц. Ратмир молчал, его взгляд уперся в землю. Он был похож на игрока в шахматы, которому только что показали комбинацию, ломающую всю его защиту. Он был солдатом, а я говорил с ним на языке подлости и пропаганды, и он, стиснув зубы, понимал, что в моих словах есть своя, уродливая правда.
— Так что же ты предлагаешь? — наконец выдавил он. — Сидеть здесь и ждать, пока нас окружат?
