А что, если именно это и навевало ей такие скверные сны? На сей счет ему оставалось только гадать. Быть может, ей снилось, что она подожгла его и никак не может выбраться наружу из трюма. И горит, с криком горит у него внутри, и мясо отваливается от костей… Нет. Приснись ей нечто подобное — она проснулась бы от собственного вопля. Но она никогда не кричала по-настоящему, лишь стонала и всхлипывала — жалобно, умоляюще. И если все-таки просыпалась, то медленно, с трудом освобождаясь от липкой паутины кошмара. Тогда от нее пахло потом, тем особенным потом, который бывает только от страха. Она выбиралась из каюты на палубу и жадно вдыхала прохладный ночной воздух. Затем усаживалась, привалившись спиной к его накрененным надстройкам, и он чувствовал дрожь и трепет ее худенького тела…
…В общем, после некоторых раздумий и колебаний Совершенный подал голос:
— Янтарь! Янтарь, слышишь, проснись! Это всего лишь сон!..
Он услышал, как она беспокойно зашевелилась и что-то невнятно пробормотала. Ни дать ни взять, звала его из какого-то запредельного далека.
— Янтарь! — заорал он. — Я здесь!
Она неожиданно забилась — ее движение не было движением сонной женщины в гамаке, а скорее рыбы, бьющейся в сетях — и потом столь же внезапно затихла. Очень скоро ее босые ноги прошлепали по полу. Подойдя к стене, она нащупала крючки, на которых развешивала одежду. Потом выбралась на палубу и с легкостью пичуги перемахнула фальшборт, оказавшись на песке. И прижалась спиной к его бортовым доскам.
— Спасибо, что разбудил, — хрипло прозвучал ее голос. — Нет… кажется… действительно спасибо.
Он был искренне озадачен:
— Я что, сделал что-то не так? Я-то думал, что кошмар — штука малоприятная. Почти такая же гадкая, как и реальная жизнь!
— Это так. Гадкая… просто до крайности. Просто… если сон, подобный моему, возвращается снова и снова, это происходит неспроста. Это значит, что я должна вдуматься и понять, что он означает. Иногда, со временем, скрытый смысл удается уловить. Иногда…
Совершенный неохотно спросил:
— А что хоть тебе снилось-то?
У нее вырвался болезненный смешок.
— Да то же, что и всегда… Змеи, драконы… Мальчик-раб о девяти пальцах… А еще я слышу твой голос. Ты выкрикиваешь предупреждения и угрозы. Но ты — это как бы и не ты… не совсем ты… скорее — кто-то другой. И там есть еще что-то… никак не могу разобрать. Все рвется и улетает, как паутина на ветру. Причем тем скорее, чем больше я стараюсь уловить и понять…
— Змеи и драконы, — Совершенный точно против воли повторил эти жуткие имена. Потом попробовал недоверчиво рассмеяться: — Что до меня, я на змей в свое время насмотрелся. И нахожу, что ничего уж такого особенного в них нет. А драконы — вообще существа вымышленные. Так что забудь ты эти глупые сны, Янтарь. Лучше расскажи что-нибудь, чтобы и мне и себе мозги прочистить!
— Ох, не получится, — неровным голосом отозвалась женщина, и Совершенный понял, что привидевшийся кошмар потряс ее гораздо сильнее, чем ему поначалу казалось. — Я нынче только и способна рассказывать о драконах… О драконах, летящих в синем небе прямо над головой… Не так уж давно это случилось, кораблик, и ненамного севернее здешних мест. И я вот что скажу тебе, Совершенный. Если ты вдруг пришвартуешься в какой-нибудь гавани Шести Герцогств и начнешь задвигать тамошним жителям, что-де драконы суть существа вымышленные… они так тебя засмеют, что останется только сгореть… со стыда. — Она откинулась к его борту затылком и добавила: — Правда, тамошнему народу пришлось бы сперва освоиться с мыслью, что есть на свете такие невозможные создания — живые корабли. Между прочим, пока я сама своими глазами не увидела живой корабль и не услышала, как он разговаривает, я полагала, что их придумали сказочники, решившие окружить торговцев Удачного ореолом таинственности…
Совершенный поинтересовался:
— А что, мы вправду такие странные?
Он ощутил, как она повернула голову. Наверное, она смотрела на него.
— И самая странная твоя черта, дорогой мой, это то, что ты сам не понимаешь, насколько ты удивителен и чудесен.
Он сделал неуклюжую попытку напроситься еще на один комплимент:
— В самом деле?…
— Ты, — сказала она, — такое же чудо, как те драконы, которых я видела когда-то.
Она была уверена, что сравнение польстит ему. Он в том нимало не сомневался. Однако ему сделалось очень не по себе. «Неужели она все-таки мои секреты выпытывает?… Нет. Ничего она от меня не узнает…»
Кажется, она поняла, что ее слова его не слишком обрадовали. И она задумчиво проговорила:
