— Во-первых, я один уже восемь лет и, как видишь, жив. А во-вторых, я не собираюсь оставаться здесь…
— Ты что, уходишь?
— Конечно. У меня нет желания подставлять свою задницу под прицел каждому придурку, которому вздумается проехать по этой дороге!
— Ты в самом деле уходишь?
В глубине души Том все-таки рассчитывал на Макса. Ведь сам он не боец, да у него и оружия-то толком нет.
— Да.
— Тогда убирайся побыстрей! Ты мне действуешь на нервы! Тоже мне, его, видите ля, обидели! Какой нежный! Катись, катись… Без тебя справлюсь. По крайней мере, другого выхода у меня теперь нет.
— Уже ухожу, не нервничай.
Подтянув ремень, Макс не спеша обошел бензовоз и, нс оборачиваясь, отправился прочь от биплана той же дорогой, которой приехал сюда. Никаких планов о том, что ему делать дальше или хотя бы малейших соображений о направлении своего пути, в его голове не было. Макс шел, нс представляя, что будет делать через пять минут…
Том провозился у биплана до самого вечера. Вокруг пока что было спокойно, никто не появлялся, Макс тоже не давал о себе знать. Если поначалу Том еще поглядывал на дорогу в надежде, что Рокатински вернется, то теперь он просто выкинул его из головы. Слишком много было у Тома проблем и без Макса.
Авиатор наконец понял причины неисправностей, которые заработал в полете, прикрывая Макса. И теперь их надо было как можно быстрей устранить. Время поджимает. Уже начало темнеть, а Том так и не приблизился к завершению ремонта. Он очень спешил и, поскольку его до сих пор никто не потревожил, перестал оглядываться вокруг и не отвлекался от биплана.
Том не заметил, как наступила темнота. То есть он ощущал, конечно, что солнечный свет гаснет, день затухает и на Пустошь опускается ночная мгла, но опомнился лишь тогда, когда уже перестал четко различать ремонтируемые детали. Том отошел от биплана и проворчал с досадой, что ему только не хватало вслепую работать. Надо было разжечь костер, если он хотел закончить к утру хотя бы часть ремонта, но, изучив содержимое своих карманов, а потом еще и забравшись в кабину биплана и поискав там, Том не нашел даже следов чего-нибудь воспламеняющегося— спичек или зажигалки. Встав растерянно рядом с самолетом. Авиатор задумался о своем положении и о том, как бы из него выбраться.
В этот момент сзади, с дороги, лежащей за Томом, послышался шум приближавшегося человека. Том резко обернулся.
— Эй, Том, смотри не пристрели меня с испугу! — услышал Авиатор голос Макса.
— Забыл что-нибудь? — шутя спросил Том.
Оставаться в таком месте в такое время далеко небезопасно, и Том был рад, что Макс вернулся.
— Нет, я думаю, взял лишнего.
— Ты же сказал, что не собираешься оставаться?
— Но я же не сказал, что не собираюсь возвратиться.
— Ну-ну, милости просим… Может, в таком случае, ты поможешь мне?
— Еще чего!
Макс подошел к Авиатору, остановился и окинул взглядом его усталую, перепачканную в грязи и масле фигуру. Потом вынул из кармана пустой наполовину коробок спичек и погремел ими.
— Я вспомнил по дороге, — сказал Макс, — что ты не позаботился даже об этом. Я подумал, что ты без меня просто пропадешь здесь… Так что я разожгу костер, и так уж и быть, посижу
Том усмехнулся.
— Начистить бы тебе физиономию! — сказал он. — Да некогда мне. Потом как-нибудь… Может, поможешь все-таки? К утру успели бы.
— А я не спешу никуда. Так что работай, не отвлекайся.
— Сволочь ты, Рокатински!
— Это я уже слышал.
Макс развернулся и пошел собирать хворост для костра. Том покачал головой, глядя на его еле виднеющуюся фигуру, движущуюся к дороге, и устало присел на землю. На самом деле Том не очень-то обиделся. Глупо было обижаться в его положении. По крайней мере, он будет не один я уже одно это прибавляло ему сил и вселяло спокойствие.
Через некоторое время Макс притащил огромную охапку сухого скрэба в отправился за следующей. Спустя полчаса он разжег большой костер и все вокруг озарилось багровыми отсветами пламени. Том подполз поближе к огню.
— Ты чего не работаешь? — спросил Макс, не оборачиваясь.
— Отстань.
— Зря, не успеешь к утру. Я утром уйду.
Макс подмигну к Тому.
— Ну и зануда же ты, Рокатински.
— Лучше не ворчи, а принеси из своего биплана что-нибудь. Ужинать пора. У тебя остались хота бы консервы?
— По-моему, там пара банок этого дерьма собачьего еще есть…
— Это ты зря, — сказал Макс совершенно серьезно. — Собачьи консервы в этик местах — большом деликатес. Давай, неси.
Том принес из кабины биплана три банки консервов. Макс соорудил из большой корявой ветки рогатину и две банки подогрел на костре, а третью отложил.
— Угощайся, — он протянул Тому одну банку.
После импровизированного ужина они остались сидеть у огня, глядя на языки пламени. Эта природная стихия, которой люди пренебрегли восемь лет назад, за несколько часов отучила их от мысли о своем могуществе и от роли хозяев планеты, которую взяла на себя слишком самоуверенная цивилизация.
Макс бросил в костер последнюю охапку скрэба.
