Отступая вперед, хочу сказать, что, наверное, забрела в сети я именно тогда. Но, на тот момент, я была лишь добычей, которая слегка переступила черту опасной территории.
Пропала я чуть позже, но именно тогда в обшарпанной столовой психушки, среди психов и со странной едой в тарелке, я поняла — таких я еще не встречала.
Вдоволь насмотреться на его ухмылку мне не дала, будь она не ладна, чертова Джорджина!
Заметив наши взгляды, она прервала свою болтовню и как-то пискляво, словно мышка (я не понимаю как она это делает при достаточно хриплом голосе) вскрикнула:
- Эми, не смотри на Кайла!
Кайл. Мне нравилось даже его имя.
- Что? - я ошарашенно заморгала. Создавалось впечатление, будто меня вырвали из гипноза.
- Не смотри на главного психа! Никогда и ни за что не смотри в его сторону! Его даже я боюсь!
А зря. Думаю, Джорджине бы удалось довести его до окончательной стадии безумия своим трепом. Все-таки, тут даже у меня, здорового человека, начинается нервный тик.
- Главный псих? Почему ты его боишься?
- Потому, что он реальный психопат! Смотри, у него тело как у гладиатора — он бывший боец. Занимался какими-то боями на профессиональном уровне. Потом что-то произошло… Одни говорят — надавали-таки по кукушке, вот она и слетела. Другие говорят, что там врожденный психоз какой-то. Во!
Это вызвало у меня смех.
- Так он легенда психушки?
- Ты мне не веришь? - Джорджи надула пухлые, розовые губки.
Я не обратила внимания на ее обиду и вновь взглянула на его столик.
Его не было.
Тогда пришлось вновь обратить внимание к своей навязчивой соседке. Она сидела с задумчивым видом, наматывая прядь розовых волос на тонкий палец. Кстати, лак на ногтях у нее тоже был розовый, идентичного оттенка к волосам.
- А что еще ты знаешь?
- Какое тебе дело?
- Джо, - пропела я, улыбаясь и, готовясь подлизываться, - не обижайся. В конце концов, тебе не выгодно обижаться. Ведь тогда тебе опять не с кем будет поговорить.
Розововолосая задумалась и, видимо, тараканы в ее голове проголосовали в мою пользу.
- Хорошо, я расскажу. Говорят, что в первый же день лечения, он довел мисс Джастинс — она раньше являлась нашим психиатром, до истерики. И после этого она здесь больше не появлялась, а с нами стал работать Скальд. Палата у него одиночная. Правда, как и все мы, временами он попадает в изолятор. Но свою комнату он получил после того, как избил соседа — параноика. Тот не давал ему спать. При его навыках бойца и агрессии, оставлять его с кем-то опасно. В общем, его легче усыпить, как пса.
Наверно, шутка показалась Джорджи дико смешной ибо сама она залилась в хриплом смехе.
========== Часть 3 ==========
На улице было прохладно и пасмурно: над территорией клиники нависали тучи, холодный ветер хлестал по щекам. Собирался дождь.
Я неловко куталась в свою песочную парку и злостно щурилась, поглядывая на закрытые, высокие ворота. Впервые захотелось сбежать из этого отвратительного места.
А вообще, прогулки в психбольнице — это нечто. Толпа психов, под присмотром санитаров, гуляют взад-вперед по территории. Кто адекватнее — создавали впечатление будто просто вышли в пижамах в парк. Отбитые — могли бегать, дурачиться. Один мужчина средних лет громко вел ожесточенный спор сам с собой на тему Божественной комедии. Грешно признаться, но меня это даже заинтересовало — столь весомые приводил он аргументы.
Парочка психов играли в песочнице, кто-то расположился на узких лавочках.
Я брела среди этого безумия медленно, выискивая какое-нибудь укромное местечко. Все-таки, территория психбольницы была обширной, немного заброшенной и заросшей. Вдаль уходила поросль абсолютно неухоженны кустов и деревьев. Из-за этого порождался неприятный, мистический страх. Услужливое сознание сразу подкинуло несколько картин из популярных ужастиков.
Отгоняя эти мысли, я шла дальше. Именно таким образом я и наткнулась на качели. Старые, покрытые толстым слоем ржавчины, обвиваемые вьюнком в удушье.
Они имели настолько ветхий вид, что было страшно отягощать их своим весом. Но я ведь рисковая…
Качели жалобно скрипели при каждом движении. Но меня это уже не волновало, я летала, я была в раю. В лицо бил сильнейший ветер, унося меня в глубокую задумчивость. Хотелось увидеть отца. Наша последняя встреча в суде, где директриса школы отстаивала мое принудительное помещение в клинику, он практически не смотрел на меня, опускал глаза в пол. Знаю, ему было стыдно, что его дочь оказалась в такой ситуации. А вот мне… мне было больно, что он поверил в это. Клянусь, когда я выйду отсюда, директрисе школы несдобровать. Я еще отомщу ей и за загубленное будущее, и за горе отца, и за дни, проведенные в клинике.
Болезнью она посмела признать мои романтические отношения со своим сыном. Это и явилось причиной ее нелюбви ко мне, а позже, помещения в клинику.
Запрокинув голову и закрыв глаза, я стала жадно ловить капли начавшегося дождя. Ржавый скрип слегка раздражал, очень сильно не хватало музыки. А еще хотелось рисовать настолько, что жгло кончики пальцев.
Откуда-то издалека в нос ударил легкий запах сигарет. Захотелось курить.