— Ухожу я, — решительно сказал Пров. — Дела у меня в городе. А за еду спасибо!
— Тю! Да кто же на ночь в город ходит. И не дойдешь ты, я тебе говорю.
— Может, подвезет кто?
— Да кто же тебя подвезет? Бензину нет, на самогоне ездют. Но к вечеру и этой горючки не достанешь. Оставайся, деться-то тебе, родимый, некуда.
— Огорчу я тебя, конечно, но уж больно срочные дела.
— Ха! Нажрался, напился и ноги в руки! — озлилась вдруг хозяйка.
— Виноват. Может, еще и отблагодарю, но только не сейчас.
— Благодарность у вас одна!
На счастье Прова из-за занавески показалось лицо мужичонки.
— Зашибу... — на всякий случай вяло сказал он испитым голосом.
— Молчи уж! — крикнула на него хозяйка.
— А что?.. Да я... Да таких... Да пачками... — Мужичонка снова исчез за занавеской, но из его слов следовало: меня не трожь!
— Прощай, хозяйка. Ты, может, сегодня мир спасла. Спасибо. — Пров решительно встал и вышел из избы. Некоторое время ему казалось, как Бушуиха успокаивает мужичонку, словно малого дитя, положив его голову на одну титьку и прикрыв другой. "А что, — подумал Пров, — по полпуда, наверное, будут... Повезло мужику".
Теперь следовало выйти из деревни так, чтобы не встретить никого из знакомых. Да, впрочем, и не узнал бы его в таком виде никто. Но все же... В лаптях идти было неудобно и, благополучно выйдя из деревни, Пров снял их, но не бросил.
"Может, повезет, и какой-нибудь попутчик догонит, — с надеждой думал он. — Или Мар догадается... А так ведь и за сутки не дойти. Давай, Мар!"
Постепенно он втянулся в ходьбу. Дорога была мягкая, ровная. Кирпично-красная луна давала достаточно света, чтобы не запнуться и не упасть. Мысли Прова ушли далеко-далеко, затем вернулись и оказалось, что он уже давно размышляет над разгадкой Соляриона, загадкой без-образного, и о Галине Вонифатьевне. Что-то уже складывалось у него в голове. Галина Вонифатьевна, конечно, не в счет, это другая история. Он знал, что уже знает все, но не может осмыслить это знание, не может вытащить его из своего подсознания.
Луна закатилась, стало прохладнее, а потом и вовсе холодно, но он все шел в кромешной тьме, разве что, медленнее, осторожнее. Потом стало сереть, а он все шел, и разгадка то подступала к самому порогу, то отступала в бесконечную даль.
Я шел по знакомому коридору, посматривая на индикаторы и указатели. Все так же светились они разным цветом, направляя поведение людей. "Милый, жду-у-у!" "Отчет о проделанной работе сваливать в общую кучу". "Привет темпоральщикам!" Мимо иногда проходили работники Космоцентра, вяло посматривая на меня. Стерильно чистый воздух после пахнущего травами, землей, асфальтом и гарью воздуха города настраивал на четкие, целесообразные действия. Но что-то здесь изменилось. Конечно, нет одной стены коридора. Нет, не то... То есть, конечно, это — главное. Но что-то было еще. Общее настроение. Нет. Что-то похожее на болезнь, на нервный срыв, на легкое сумасшествие. Какое-то странное чувство несоответствия.
На втором круге я сообразил. "Ромашки спрятались, поникли лютики". Этот нелепый для данного места указатель навел меня на мысль, что главный компьютер или свихнулся, или играет в какую-то непонятную игру. Ведь я ждал, что меня направят или к Фундаменталу, или к Бэтээр; для дачи показаний, наконец. Но указатели лишь шутили. "Окстись, милок!" "Спеши, а то придешь раньше времени". "Нам пенсия строить и жить помогает!" Я остановил одного из работников Космоцентра, спросил:
— Как пройти к Фундаменталу?
— Да кто же это знает, — удивленно ответил тот и пошел дальше, тоже поглядывая на индикаторы, пока не скрылся за какой-то дверью. Информация указателей для него, вероятно, была вполне осмысленной.
"Ну что, Мар, достукался!" — остановила меня укоризненная надпись. Значит, компьютер знал, что я в Космоцентре, но мое присутствие здесь никого не интересовало. Я решил пристроиться к какому-нибудь сотруднику и проскользнуть вместе с ним в любое помещение. Но не тут-то было! "СТР сто тридцать семь — сто тридцать семь — прямо по коридору". "СТР такой-то — здесь!" И пока я стоял с СТР таким-то, дверь не открывалась и для него.
— Сообщить всем, что в Космоцентре находится СТР сто тридцать семь — сто тридцать семь, — начал просить я тех, кто попадался мне в коридоре.
— Это уже все знают, — отвечали мне и показывали на индикаторы, которые советовали мне идти дальше.
"Да что же это? — подумал я. — Кто и во что со мной снова играет?"
Людей в коридоре, между прочим, становилось все больше. Мне уже начинали сочувствовать, советовать идти туда-сюда, постоять на месте, не волноваться, отдохнуть, плюнуть на все, не сдаваться, написать завещание, выжить во что бы то ни стало, подумать, выбросить все мысли из головы, расслабиться, сосредоточиться...
— Да что же здесь происходит?! — уже в сердцах спросил я.
— Никто этого не знает.
— Сам знаешь, что.
— Ничего не происходит.
— Происходит происходящее.
Космоцентр свихнулся, это было очевидно. И снова бесконечный поход по коридору в сопровождении толпы поклонников.