Валентин не зря хвалил Темного Пастыря. Дорогу-ответвление от крупной узловой станции Дор-Кемет в Герцогстве в стародавние времена проложили лишь до Амон-Ра. На правый берег реки Данай-Ра тянулась только узкоколейка. Так Амон-Ра долгое время и был тупиковым путем. Лишь дачники и грибники пользовались железнодорожной веткой Дор-Кемет – Амон-Ра, изредка забредая в места по соседству с Безвременьем, а все чаще в Чертово Логово, что не так далеко от станции средний Дор. Ветку до Амон-Ра соорудили на славу, чтобы продлить до Амон-Лаваргама. Собирались соорудить крупный вокзал в Амон-Ра. Первая часть линии протянулась до левого берега реки. Соорудили временный одноэтажный вокзал из дерева. Но планам не суждено было сбыться, и станция Амон-Ра навсегда осталась бы на левом берегу, забытым тупиком. Но пришел Темный Пастырь. Он вернул старые планы по обустройству дорог. Проложил транссибирскую магистраль. Вернул сеть забытых трактов и путей. Именно в его правление наконец вернули в жизнь забытый проект по соединению городков Амон-Лаваргам и Амон-Ра железной дорогой. Теперь мост не затапливало разливом Данай-Ра, как это бывало в весенние паводки, а поезда, что следовали из Мерзка до Таврова, теперь могли следовать значительно быстрее, не объезжая все по кругу. Этой же дорогой сейчас и лежал путь наших героев.
Точно так же, как ранее – Лаваргам, теперь обогнули Амон-Ра, въехали на эстакаду, ведущую с Амонских гор через реку на ту сторону. Эстакада возвышалась над горой, поросшей заснеженными елями и обнаженными остовами деревьев, черноту которых прикрывал лишь иней. Минули ответвления на центральный вокзал, который был сооружен уже при Темном Пастыре. Далее эстакада делала излучину, и герои могли рассмотреть ее высокие арочные пролеты и два уровня, по верхнему из которых и двигался состав из пионерок.
С платформы теперь Сольдбис могла наблюдать великолепный вид Амонских гор. Старинные кирпичные здания, серпантин тракта и железной дороги, пологий еловый лес, простирающийся прямо к реке. Величественная башня замка. Гармонию дополнял паровоз, который поднимая столб дыма из трубы уже мчался по белоснежной каменной эстакаде… за нашими героями.
Сольдбис бросилась на первую платформу. Расстояние до настигающего паровоза сокращалось. Учитывая, что тот был тяжелым составом, не в пример пионеркам наших героев, друзья рисковали оказаться раздавленными всмятку. Все, кто оказались не так далеко от агрегата, теперь передавали по цепочки брикеты. Еще больше! Еще больше топлива! – кричал Никколо, забрасывая все новые брикеты в пасть топки. Эстакада уже превратилась в прямую линию, возвышаясь над соснами и замерзшим болотом, лишь когда показались домики восточной станции Амон-Ра постепенно дорога сравнялась с землей. Паровоз уже наступал на пятки нашим героям. Пионерки преодолели развилку, и как только колеса дрезины, прицепленной в конец состава, проехали разветвление, сработала автоматическая стрелка, уведя преследователя на второй путь.
Опасность миновала, друзья переводили дыхание. Пионерки мчались дальше.
Мимо пронеслась деревянная приземистая изба. Только величественные ели, что окружали хибару, выдавали в ней тот самый временный вокзал. Несколько раз приходилось переводить стрелки вручную, пока не проехали угольный склад и ответвления в старые ремонтные мастерские. Здесь путь был представлен двумя линиями. Рельсы одной колей блестели серебристым металлом на солнце. По ним пронесся поезд-преследователь. Но друзья мчались по второй, заржавелой и заброшенной ветке, не опасаясь, что их собьют или растопчут в пыль.
Лиственный лес сменился еловым.
– Древний Дорский лес, – сказал Никколо. – Но мы пока не поедем в сам Дор. Остановимся в селении Митрофаново Поле. – Он показал рукой вдаль. – Всего километр, и мы там. Свернем и по старым путям заедем прямо к моему огороду. Картошку, подсолнухи, клубнику выращивал когда-то.
– А почему не сразу в Дор? – спросила Наталия.
– Башня-то наша в Амон-Ра. А Митрофаново Поле совсем рядом. В огороде спрячем наш состав. Еще есть дом, где можно остановиться первое время, пока нам нужно найти башню в Амон-Ра.
– Быстрее бы вернуть дочку, – вздохнула Ленора.
– Вернем, – ответил Никколо. – А затем отправимся в Дор восстанавливать лагерь. И назовем его именем Возрождение.
Пока Никколо маневрировал, Сольдбис любовалась природой. Тонкое напыление снега на зелени иголок сосен делало их цвет волшебно-голубым.
– Как бы хорошо смотрелись на этих ветвях елочные украшения Йултада, – произнесла девушка вслух, глядя на крупные пушистые ветви, под которыми лежал путь. Никто не ответил. Но о том, когда закончится этот долгий и неравный этап борьбы, мечтал каждый, и каждый надеялся, что хотя бы Йултад можно будет отметить в мире.
– Вот мы и в Митрофановом Поле! – сказал Никколо.
– Почему поле? – наконец, задала мучивший ее вопрос Сольдбис.
