Вдруг подняв взгляд, девушка встала как вкопанная, не доходя до сарая нескольких метров. Теперь в дровянике копошился седой маленький старичок, насколько старательного настолько и странного вида. Его густые седые до бела волосы, лежали гладкой пышной стрижкой, сливаясь с плотной окладистой бородой. Поверх наглухо застегнутой светло-серой рубашки – косоворотки на выпуск– на нем был надет короткий коричневый жилет, и широкие штаны с бежевыми продольными полосками чуть нависали на голенища отполированных до блеска яловых сапог. При росте чуть более метра его крепкое телосложение не выделялось ни асимметрией, ни явно приметными дефектами. Старичок увлеченно сгребал и укладывал щепу, при этом с придыхом бормоча и что-то приговаривая. Девушка же не только не испугалась, но и напустив на лицо требовательный вид, по-хозяйски подбоченясь, громко спросила, предварив слова покашливанием:
– Ты чего это там?.. – и, не закончив фразы, обмерла. Старичок, только обернувшись вполоборота, растаял в воздухе, как и не было.
Девушка потерла глаза ладонями, тряхнула головой и попятилась назад. Споткнулась о камень и упала, но тут же вскочив, рванула по тропе, часто оборачиваясь к дровянику, наверное, опасаясь возможной погони, от чего совершенно перестала смотреть вперед. Дернула дверь на себя и буквально впрыгнула в прихожую, где, не теряя прыти, налетела на вошедшего только что путейца, моментально сбив его с ног.
– Ну допустим, я тоже очень рад тебя видеть, но тем не менее держу себя в руках и не набрасываюсь как бешеный при каждом случае, – насмешливо сказал путеец, поднимаясь с пола и поправляя куртку.
– Я видела там! – задыхаясь проглотила слюну, – старика, в сарае…
– Так, так, видела старика… – закатив многозначительно глаза и состроив явно издевательский вид, пробубнил путеец, задрав указательный палец вверх: – Это никто иной как – дворовой.
– Я не шучу! – крикнула и тут же остановилась в задумчивости, когда уточнила, – дворовой!?
– Да, местный дворовой. Странно что показался, обычно он поскромней себя ведет, – мимоходом, как говорят о чем-то обыкновенном, сообщил путеец, при этом успев снять куртку и сапоги. Протяжно выдохнул и растянулся на кровати. Девушка же, усевшись на стул, только развела руками:
– И что он здесь делает?
– Да-а… Я бы на твоем месте больше интересовался тем, почему я его вижу? А ты вот… – с легким удивлением произнес путеец, перевалившись на бок.
– Опять ты? Это и так понятно. Скажи, зачем он здесь?
Попав в тиски неотвратимости объяснений, где настырные вопрошающие глаза недовольной девушки давили своей неподвижностью, путеец потер лицо ладонями и, поднявшись с неохотой, уселся на стул.
– Видишь ли, в старое время частенько селили путейцев вдоль железных дорог, что в общем не лишено логики. Строили дома, а при доме и хозяйство нередко имелось; коровы, куры и прочие. Для него возводились постройки, с останками которых, я так понимаю, ты уже ознакомилась. А если вдруг есть сад, огород и скотный двор, то при нем есть и дворовой.
– А чем он занимается, зачем он здесь?
– Ну вообще ему положено оберегать растения от вредителей, чистить и расчесывать конскую гриву, при условии, что животное ему нравится, и в принципе ухаживать и поддерживать хозяйство в приличном состоянии, а иногда даже охранять от воров. Но хозяйства давно уж нет, сад и огород сто лет не сажали, а воры на эту усадьбу не зарятся по понятным причинам. Здесь дворовому заняться нечем, и теперь он перекладывает дрова с места на место, сгребает в кучу щепки, а иногда даже делает дудочки из сухих веток волчьей ягоды. Ну, а вообще, насколько я знаю, он добрый и бояться его не нужно.
– Ты ведь сейчас о народных поверьях говоришь? Языческая нечисть, чудеса, леший бродит… русалка. Банники, дворовые… ты об этом? – став нервной, затараторила девушка.
– Само собой имея в виду и общий смысл, но и конкретного дворового в частности, – встав с места и заглянув в нерастопленную печь, пояснил путеец.
– Как это «конкретного дворового», это же бред какой-то? Скажи, а ты сам его когда-нибудь видел? – уже откровенно напряженно спросила она.
– Нет. Никогда.
– А как же ты говоришь?! – вскрикнула девушка.
– А почему бы, собственно, мне так не говорить. Если ты видела его собственными глазами и называешь это бредом, то я – никогда ничего подобного не встречавший могу совершенно спокойно рассуждать о нем как о чем-то существующем, хотя бы просто исходя из поверий, легенд, сказок и, как ты сказала, языческих традиций, и из твоих слов в том числе.
– Теперь мне и правда страшно.
– Если страшно, значит нужно сходить посмотреть.
– Принцип персонажей американских фильмов ужасов, – пялясь в одну точку, пробормотала она и ни с того ни с сего расхохоталась, так же быстро став серьезной.
– Это нервное, – сказал путеец и взялся надевать сапоги.
Он привычным жестом накинул на плечи старую армейскую телогрейку и, призывно кивнув, вышел на улицу. Девушка неторопливо последовала за ним, сминая лицо сомнением, коротко и с надеждой взглянув на безразлично смотрящего вперед кота словно ища поддержки.
