– Ничего себе легко, ведь все гордые, репутацией дорожат, а борьбу за собственные интересы с молоком матери впитали и отказаться от них все равно, что прожитые годы перечеркнуть! – возбужденно и громко выдала девушка.
– Я говорю только о способе. Но то, что ты имеешь в виду – так это повсеместно. Потому-то, может быть, как слепые и ходят, друг на друга смотрят, а видят только одежду и украшения. Бродят, чего-то ищут, а сами думают о том, что душа неощутима, а значит, не имеет ценности.
– Бесценна? – попыталась пошутить девушка.
– Неконвертируема скорее. Проще говоря, не подлежит обмену.
– Да, но есть же исключения, должны быть? – потягиваясь пробормотала она.
– Само собой, и немало, но это не ко мне, это в другое учреждение, в обоих смыслах, – путеец, расшевелил палкой тлеющую груду листьев до появления огня и, присев на корточки, продолжил, – ни в коем случае нельзя терять веру в человека, как бы преувеличенно символично это не звучало и, главное, это нужно сделать аксиомой. Я, к примеру, себе такой труд взял, где перед одним нужно покривляться, другого добрым словом приветить, а кому и выпить предложить, – хитро улыбнулся, глядя в глаза девушке.
– Мы кое-кого забыли, – тихо сказала девушка и, улыбнувшись, сбегала и принесла к костру Аркадия Гавриловича, уже более податливого, но все еще так же возмущенного.
Путеец, покачал осуждающе головой:
– Ну вот, такого воина мне развращаешь, поставь его на землю, – и погрозил пальцем, но уже глядя на кота, – а вы что, Аркадий Гаврилович, ведь взрослый кот (чуть было, не сказав «человек») и все на руки норовите залезть?
Кот с понимающим видом выслушал обвинительную речь, тут же быстро выпрямился и демонстративно влез на столб, показывая ничуть не растраченный боевой дух.
– Так-то лучше! – бросил недовольно путеец, пряча улыбку, а девушка, заметив это, только хихикнула и вновь повернулась к костру.
Просидели допоздна, слушая редкий посвист ночных электричек и слабые отзвуки городских голосов, принесенных ветром.
Ночной воздух уронил в атмосферу тонкую острую ноту холодка. Дым, текущий из-под листвы, вился струями бледных спиралей, собираясь вверху будто длинными кудрями седых волос. Чуть поодаль за пустырем кричала потревоженная птица. За серым забором иногда слышались длинные металлические щелчки. Где-то рядом верхние этажи зданий смотрели в налитую мраком даль массой своих квадратных желтых глаз, а со стороны вокзала слышался тихий, вторящий порывам ветра скрип петель не то ворот, не то не плотно запертой двери.
«Фасолевый паяц» и Счастливая чайка
Кассир, Лидия Геннадиевна Косорубова, выделялась из прочего коллектива бухгалтерии особенно склочным и мелочным нравом, что для ее вида деятельности скорее являлось неким оправданием, в котором профессия складывается в характер. Фигуру имела тучную, но ловкости это не убавляло. К юмору относилась категорично, как если бы осмеивали кого-то из коллег или знакомых, полностью поддерживала юмористов, вставляя ремарки, при этом как правило истошно хохоча, в то время когда шутили над ней, воспринимала это резко, не менее истерично ругалась, потом, вдруг превратившись в эталон нравственности, принималась читать нотации смехачам.
Личная жизнь Лидии с некоторых пор приобрела четкий и стабильный фон – она недавно развелась с мужем, который в бытность их сожительства из-под ее гнета периодически уходил в запой, отчего становился бесконтрольным и волевым, и как-то провалившись в него в очередной раз остался там окончательно. Это обстоятельство Лидию не расстроило и не ввергло в тесные объятья хандры и депрессии, ведь она уже давно имела страстные, не сказать нервные отношения с местным охранником. Дело в том, что охранник этот, трудясь еще в молодые годы где-то на севере, вахтовым способом, заработал не только деньги на дом, но и целый набор хронических болезней, в том числе и язву желудка, и с тех пор был обречен на трезвый образ жизни. Как раз это самое, невысокое требование, которое наверняка считается нормой, и сыграло решающую роль в выборе Лидией Николая в качестве партнера, при том что согласие язвенника на отношения имели второстепенный характер, равно как и перечень заболеваний, имеющийся при нем.
В дни выплаты заработной платы, той самой, что вопреки расхожему мнению выдавалась без конверта, в коридоре выстраивалась очередь к окошку кассы, напротив которого и дежурил Липопаев Петр, старший охранник, как гласила узкая нагрудная табличка с белыми буквами на синем фоне.
