Стоя на тротуаре, я верчусь туда-сюда – высматриваю Ноа. В кармане опять вибрирует телефон. Мне хочется выхватить его и швырнуть об асфальт.
Ноа нигде не видно. Слезы теперь и вовсе хлынули из глаз. Я ведь уже начала думать, что могу на него положиться.
Оказывается, нет.
Собираюсь развернуться и вдруг вдалеке замечаю дутую синюю куртку. Сердце переполняет радость. Это он. Я узнаю его затылок, походку.
Я кидаюсь за ним, петляя между прохожими. Кричу:
– Ноа!
Он не оборачивается. Я тяжело отдуваюсь, не успевая наполнять легкие кислородом, но продолжаю бежать, заставляя себя еще быстрее переставлять ноги.
– Ноа! – снова окликаю я, нагоняя его. Мне хочется упасть в его сильные объятия и все ему рассказать. Он поможет мне, я в этом не сомневаюсь.
Ноа резко оборачивается.
При виде выражения его лица я останавливаюсь как вкопанная, словно передо мной выросла кирпичная стена.
– А ведь я уже начал влюбляться в тебя, – произносит он, чеканя каждое слово. – Но теперь я знаю, какая ты на самом деле.
Я делаю шаг к нему, но он вскидывает ладонь. Его рот сомкнут в суровую складку, карие глаза, обычно такие теплые, обдают холодом.
– Не надо, – говорит он. – Я больше не хочу тебя видеть.
– Что? – охаю я в изумлении.
Ноа поворачивается и возобновляет шаг, уходя от меня все дальше и дальше.
Накануне я рано легла спать, что позволило мне и сегодня утром подняться до рассвета.
День обещал быть особенно напряженным.
По пробуждении, включив телефон, я вижу новое сообщение от Томаса, поступившее вчера в 23:06. Он доложил, что состояние его пациента, доставленного в Бельвю, удалось стабилизировать, и еще раз извинился за испорченный вечер.
В 8:02 ему отправлен ответ: «Понимаю. Какие планы на сегодня?»
Он написал, что едет играть в сквош, потом позавтракает в кафе «У Теда». «Днем поработаю с бумагами, добавил он, нужно наверстать упущенное. Вечером – кино?»
В ответ он получает: «Отлично».
Утро он проводит так, как и говорил: выходит из тренажерного зала, завтракает «У Теда» и прямиком идет на работу.
Все меняется ровно в 13:34.
Именно в это время возле здания, где находится его врачебный кабинет, появляетесь вы. Идете по тротуару с пакетом из какого-то магазина.
И тоже исчезаете в том здании, где работает Томас.
О, Джессика, вы совершили большую ошибку.
Во время вашего второго компьютерного сеанса вы, Джессика, сидя в аудитории Нью-Йоркского университета, утвердительно ответили на этот вопрос. Не колеблясь. Вы не теребили свои колечки, не смотрели в потолок, размышляя; вы быстро положили пальцы на клавиатуру и сформулировали ответ.
Как бы вы ответили теперь?
Наконец-то появилось конкретное доказательство вашего ошеломляющего вероломства.
Джессика, чем вы там занимаетесь вместе с моим мужем?
Даже если вы с ним предаетесь плотским утехам, теперь это уже фактически несущественно. Вы оба вступили в сговор за моей спиной. Вы постоянно юлите, и это должно было бы послужить тревожным звоночком.
Вы лжете в малом и большом и соткали такую многослойную паутину лжи, что с головой увязли в собственных грязных ухищрениях, от которых вам не отмыться.
– Простите, вам плохо?
Какой-то прохожий протягивает мне бумажную салфетку. Я смотрю на нее в недоумении.
– У вас губа рассечена, – объясняет он.
В следующее мгновение я достаю свою салфетку. Во рту ощущается металлический привкус крови. Позже к губе будет приложен лед, чтобы ее не раздуло. Но сейчас я довольствуюсь бальзамом, что лежит в моей косметичке.
Это точно такой же бальзам для губ, что вы забыли у меня дома на прошлой неделе. Тот самый, что придает вашим губам заманчиво розовый оттенок.
На тюбике – эмблема компании «БьютиБазз». Бальзам произведен вашим работодателем, Джессика.
Телефон компании найти не трудно.
Пока вы с моим мужем что-то втайне замышляете против меня, я звоню в «БьютиБазз».
Если к кому-то обращаются тоном, не терпящим возражений, его требования выполняют. Секретарь приемной, ответившая на мой звонок, соединяет меня с менеджером, а та в свою очередь обещает немедленно связаться с владелицей компании и передать ей мою информацию.
Судя по всему, в «БьютиБазз» категоричны в отношении сотрудников, нарушающих условия договора о недопущении конкуренции.
Вы не раз давали понять, что хотели бы на время праздников уехать из Нью-Йорка.
Этому не бывать, Джессика.
Зато, по-видимому, у вас внезапно появится вагон свободного времени.
Потеря работы – недостаточно суровое возмездие.
Но, пока вы расслабляетесь в кабинете моего мужа, появляется возможность наказать вас соразмерно.
На углу здания, соседствующего с тем, где находится врачебный кабинет Томаса, останавливается парень в дутой синей куртке с красными молниями. Он смотрит по сторонам, словно кого-то ждет.
