Зима была в самом разгаре. Ледяной ветер гулял среди флюгеров, влажный промозглый воздух обжигал легкие и казался тяжелым, хоть на ладони взвешивай. Однако, снега почти не было, и из-под редких талых сугробов выглядывала прошлогодняя трава. Я обернулась, посмотрела на деревья, выстроившиеся вдоль забора, выискивая глазами скучающих птиц. Несколько черных воронов чистили клювами перья от недавнего мокрого снега, вуалью крупных хлопьев облепившего провода между домами. Они будто бы не замечали нас. «Вероятно, это просто птицы», — подумала я с долей горечи и разочарования. Повернув ручку, наконец, толкнула внутрь дверь, шторы на окнах всколыхнулись, и меня обдало привычными ароматами родного дома. Моего дома, где каждая мелочь знакома, и невольно сбилось дыхание.
Дверь захлопнулась от сквозняка, едва не прищемив Джошу нос, на звук выглянула Мишель. На ней было бледно-розовое трикотажное платье с плиссировкой, нежный цвет подчеркивал свежесть лица. Сестра выглядела в нем потрясающе женственной. Длинные кудри рассыпались по плечам, так естественно и романтично. Придирчиво оглядев меня с ног до головы, Мишель нахмурилась, но глаза ее потеплели. Убедившись в моем здравии и наличии всех конечностей, она холодно зыркнула мне за спину. Джош перестал дышать, а ее лицо разгладилось и смягчилось. Долгую минуту она присматривалась к нам, перебегая взглядом по очереди с моего лица на лицо Джоша, и чем дольше, тем заметней становились морщинки на переносице. Приоткрыв рот, Мишель перестала на мгновение натирать полотенцем блюдо, на ее лице обозначилась тень огорчения. Я невольно поежилась. Снова прощупывала нас, ковырялась в душе, как в коробке с вещами. Возможно, Мишель не была способна читать мысли, но с легкостью вычислила, что нам довелось пережить. И что мы ощущали по этому поводу — тоже. Узнав причину нашего скорбного вида, она удрученно вздохнула, поспешно отведя взгляд и заморгав, и с куда большим усердием принялась натирать блюдо. Мы вернулись целыми и невредимыми, она была рада хотя бы этому и уже почти не сердилась.
— Наконец-то, — проворчала она, отворачиваясь к мойке, в которой мерно шумела вода. — Явились.
— Все в порядке? — решила уточнить я, снимая на ходу кожанку, и повесила ее на крючок.
— Что с нами будет, — небрежно пожав плечами, отозвалась сестра.
— Моника дома? — стараясь вести себя непринужденно, я прошлась по кухне. Хотелось трогать все, что попадалось под руку — странно, но ощущения были иными, более настоящими что ли, чем прежде. Словно все органы чувств включились на полную мощность, любая щербинка в столешнице, каждая выпуклость на шторах и узор на обоях казались четкими, явно выраженными. Что же я чувствовала раньше?! Жалкую толику того, что теперь могла испытать, когда сняла и растоптала розовые очки.
— Уехала в магазин за покупками. В холодильнике шаром покати.
— А где Бен? — похолодев, я застыла на месте и, резко обернувшись, посмотрела наверх лестницы. Он не думает спускаться?!
Мишель фыркнула.
— Разбирает по кирпичику дом. Ему наскучило сидеть в твоей спальне без дела, и он занялся перепланировкой.
— В каком смысле?
Джош растерял всю свою наглость и неуверенно прошелся до стола, украдкой бросая томные взгляды на Мишель. Посмотрев на меня с таким стыдливым выражением, будто ему требуется дозволение, чтобы коснуться ее или подойти ближе, он состроил щенячьи глаза. Я беззвучно хмыкнула и уставилась в окно, по привычке выискивая глазами фамильяров на деревьях. Сокрушенно вздохнув, Джош начал подбираться в наступательной тактике, но не к сестре, как я сначала подумала, а к блюду с выпечкой, источающей соблазнительный аромат. Желудок жалобно заурчал, но аппетит отсутствовал напрочь, и никакая булочка со свежими фруктами не была способна пробудить его.
— Да шучу я, — отмахнулась Мишель и посмотрела на меня долгим взглядом, я почти физически ощутила его вес. Она не могла успокоиться и перестать изучать меня, будто не до конца верила в то, что мы действительно все это пережили. — У вас такой кислый вид, что мне захотелось как-то разрядить обстановку! — Она раздраженно всплеснула руками. — Клад, наверное, ищет, перевернул весь дом. Я первое время возмущалась, но потом поразмыслила — он лучше меня знает, где искать. Я эмпат, а не темный маг, проклятий не почувствую, даже если очень того захочу.
— Я ничего не поняла, — пробормотала я и решительно направилась к лестнице.
