Опрокинув меня на спину, Бен навис, упершись руками в изголовье кровати. Ему хватило мига, чтобы понять — меня трясет. Я испуганно смотрела на него, а внизу живота снова растекался жар. Он был потрясающе красив, но я ничего не могла с собой поделать. Страх оказался сильнее логики и клокотал в глотке, грозя вырваться воплями.
Бен прищурился, в его глазах мелькнула… неуверенность? Но на лице ничего не отразилось.
— Я не знаю, что со мной, — сглотнув, пробормотала я и скомкала одеяло, прижала его к груди. Перебирая ногами, поднялась и прижалась спиной к изголовью, но только оказалась ближе к его лицу. Нас разделяли дюймы, так что можно было разглядеть каждую морщинку, каждую ресничку, провалиться в синеву бездонных глаз. Где-то там, глубоко, плескалась тьма, но она не являлась злом. В ней хотелось искупаться, в нее хотелось завернуться, как в пушистый плед, и забыться. Я почти созрела признаться в своих страхах, вывалить на Бена всю правду о том, что приняла его за ночной кошмар. Или не торопиться и спросить, что он думает на этот счет? Где голос разума, когда он так нужен?!
На лице Бена промелькнуло выражение, которое я не успела понять — и омрачилось. Он провел костяшками пальцев по моей щеке, хмурясь и задумчиво глядя на нее.
— Ты все еще не доверяешь мне? Мы не должны были этого делать, — сухо и едва слышно бросил он и убрал руку. Зная, что он собирается сделать, я поймала его за запястье и не позволила отстраниться. Взгляд Бена застыл на моих глазах. С его лица ушли все эмоции, когда он спросил:- Ты жалеешь?
— Нет, это ты, похоже, жалеешь, — с вызовом произнесла я. Как ему такое в голову могли придти?!
— И в мыслях не было, — как-то растерянно возразил он и серьезно посмотрел на меня. — Прости.
— За что? — опешила я.
— Я не справился с напором чувств и повел себя… — он замолчал и посмотрел вниз. Я невольно проследила за его взглядом — на моем правом плече расплывался синяк чудесного багрово-синего цвета. Он медленно выдохнул, прикрыв веки. — Это как обрести новую силу, но, не обуздав, пытаться сдерживать, управлять ею, а в момент эмоционального всплеска потерять контроль. Чувства опьяняют, кружат голову, но, видимо, я оказался не готов.
— Все в порядке, — прошептала я и подняла глаза, мы встретились взглядами — Бен посуровел, будто увидел то, что не должен был.
— Тогда почему ты меня боишься? — говорил он тихо и ровно, но в тщательно контролируемой интонации ощущался наплыв гнева.
В сознании пронеслись обрывки сна, я непроизвольно зажмурилась и вжалась в изголовье кровати. И мотнула головой. Меня окутывал аромат его кожи, но сквозь него пробивался запах зла. Запах Тома. Бен будто услышал мои мысли и долго всматривался в лицо, что-то по нему читая.
— Неужели ты нас не различаешь?
— Различаю. Твоя запах, как татуировка, высечен на моей ауре. Но ты сказал, что мы не должны были… — я запнулась. К горлу подступила обида, кольнуло разочарование.
— Мало ли, что я сказал! — перебил он и поморщился. — Я не хочу, чтобы ты думала….
Он замолчал и внимательно посмотрел на меня. В моих глазах стояли слезы, но он будто и хотел это увидеть, какое-то удовлетворение отразилось у него на лице. Бен склонился и нежно поцеловал меня. Под кожей пробудились бабочки, запорхали, лаская крылышками, я задрожала и подалась вперед, оплела руками его плечи. Тысячу раз я представляла себе нашу первую ночь и первое утро, но чуть все не испортила. Нет, Том этого у нас отберет!
Почувствовав мое напряжение, Бен отстранился и перекатился на спину, тяжело вздыхая. Я сползла вниз, придерживая одеяло, словно боясь сверкнуть наготой. Он видел меня во всех подробностях, но я стеснялась, и логика здесь отдыхает. Я перевернулась на бок и положила подбородок ему на грудь.
— Теперь я должна просить прощения.
Бен нахмурился и скосил глаза, чтобы видеть мое лицо.
— Многообещающее начало, — саркастически протянул он. Приподнялся и оттолкнул меня. Я упала на подушку, а он тут же навис надо мной, опираясь на локоть. Играя кончиками пальцев на коже моей шеи, вскинул бровь и хмыкнул. — Есть надежда, что у нас получится договориться.
Я невольно рассмеялась, а он, напротив, стал серьезен.
— Я не причиню тебе вреда и никуда не денусь. Ты прочно привязала меня к себе.
— Сексом?
— Много чем.
— И даже тем, чего о себе не знаю?
С его лица ушли краски, оно стало пустым, непроницаемым.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Тогда почему злишься?
Он прикрыл глаза и беззвучно усмехнулся. Напряжение утекало из него, как вода из треснувшего сосуда, медленно и ощутимо. Стало чуть легче дышать.
— Я не злюсь. Ты зацикливаешься на деталях, а они сейчас только мешают.
— Еще недавно я бы сказала то же самое о тебе.
Бен открыл глаза и улыбнулся так, что я покрылась мурашками.
— Да.
— Но ты что-то знаешь, — похолодев от волнения, прошелестела я. — Не отпирайся, Бен. Ты не по своей воле остался в Эгморре. Не мог ты ни с того, ни с сего передумать и отпустить меня одну в чужие земли, кишащие нежитью. Что тебе поведал Стэнли?
Он изобразил недоумение и склонил вопросительно голову набок.
