Поморщившись, я отвернулась к столу и тут же ощутила между лопаток его пристальный взгляд. Достала из шкафа две чашки и коснулась ладонью кофейника — горячий. Про себя отметив, что Джош сам сияет, как свежий пряник, потянулась за сахарницей, от движения с плеча соскользнул рукав кардигана.
— Это было похоже на драку, — задумчиво произнес Джош и громко отхлебнул из чашки.
Я проигнорировала. С дельным видом продолжала открывать полки в поисках сахарницы, но, к своему ужасу, поняла, что она стоит на столе перед чрезмерно наблюдательным Джошем. Глубоко вдохнув, я повернулась к нему с равнодушным видом и подошла. Он посмотрел на мое плечо, и его глаза расширились. Заметил синяк — такой сложно не заметить.
— Да это и выглядит, как драка, — его голос отзвенел в пустой кухне, как последний удар в колокол, и в звуке не было ничего приятного. Натянув сползший рукав, я покосилась на Джоша и поджала губы. Он изумленно усмехнулся, откинувшись на спинку стула:- Смотрю, тебе нелегко пришлось, мелкая! Бен отчаянно сопротивлялся, но тебе все ж таки удалось затащить его в койку?!
— Заткнись, — окрысилась я, забирая сахарницу.
— Теперь он на собственной шкуре выяснил, что ты стала сильнее и безжалостнее.
Я только возмущенно открыла рот. Повернулась, перемещая сахарницу на другой стол, и небрежно взмахнула кистью руки — стул Джоша опрокинулся вместе с ним. От гнева тряслись плечи, от стыда пылали щеки, а этот поганец громко хохотал, оказавшись вне поля моего зрения. Кряхтя сквозь смех, он задвигался внизу, тяжело заерзал, пытаясь подняться. Его остроумие вредило его же здоровью.
— Что стонешь? — ледяным тоном спросила я, скрестив руки на груди.
— Все болит, — прохрипел он откуда-то из-за стола.
— Смотрю, кому-то ночью перепало! Неужели пришлось изобразить нечто изощренное, чтобы поразить Мишель, а неподготовленное тело мстит тебе за это?!
— А, знаешь, Эш, — выдохнул он, уже оказавшись на ногах. Глаза его пылали, улыбка походила на оскал, а на лбу вздулась вена. Он с трудом сдерживал злость. С чего бы это?
Я покачала головой, рассыпав волосы по плечам. Воздух накалился, затрещал, словно мы стояли в облаке цикад.
— Только попробуй, Джош, — облизав губы, предостерегла я, погрозив указательным пальцем, не расплетая рук. Но он не планировал умолкать — обошел стол, надвигаясь на меня волной грации и силы, по-кошачьи плавно, крадучись. Я уставилась на него исподлобья.
— Нужно благодарить Стюарта. Этот смазливый кровосос разбудил в тебе необузданную страсть и крайнюю решимость. Без его вмешательства ты бы никогда не осмелилась сдвинуть с мертвой точки ваши отношения с Беном.
В его голосе звучало что-то близкое к желчности. Крайнее неодобрение или ревность. Ревность? Чем я могла вызвать у него такую реакцию? Сколько себя помню, мы были приятелями, ни о какой романтике и речи не могло быть. Так какие ехидны взбудоражили его моральную чувствительность? Слегка расширенными глазами я следила за приближением Джоша, всматриваясь в его лицо. Да, так и есть — у него скулы напряглись от гнева, в глубине глаз шевельнулся зверь, и запахло ванилью и мускусом. Я сглотнула и попятилась, но наткнулась на тумбу. Джош остановился и коротко кивнул, скривив губы в усмешке.
— Так бы и щемились в тесной спальне, забившись в угол, и украдкой бросали томные взгляды друг на друга. Нельзя сдерживать вожделение, это плохо кончается. И не только для вас.
— Все сказал? — я цедила слова, силясь не заорать. Джош игриво подергал бровями, немигающим взором вперившись в мои глаза. Хмыкнув, я подалась вперед. — Судя по твоему сытому виду, минувшая ночь стала лучшей в твоей жизни. Что же тебя не устраивает?
— Все устраивает, — от него пахнуло жаром, звук голоса скользнул по коже, как прикосновение меха, вызвав мурашки.
— Тогда почему я уловила недовольную нотку в твоем тоне? Ты же с самого начала думал, что мы с Беном любовники. И был лоялен к нему. Что же изменилось?
Джош просиял, его лицо озарилось счастливой улыбкой, но до глаз она не дошла. Он провоцировал меня, с какой-то определенной целью, но я была настолько зла и смущенна, что не предавала значения.
— Где Бен? Ты к кровати его привязала?
— Почему ты бесишься, Джош? — прошипела я, надвигаясь на него.
Его лицо смягчилось, в глазах промелькнуло беспокойство. Джош вспылил и вдруг понял это. Медленно выдохнув, не сводя с меня взгляда, он остыл. Воздух уже не обжигал — зверь ушел, оставив после себя ощущение покалывающей энергии. Заметно было, как Джош пытается взять себя в руки, утомленность пролегла морщинками у рта.
— Мужская солидарность полагаю, — язвительным тоном произнес он и вскинул нахально бровь.
Я не успела подумать. Сила поднялась изнутри кипятком, рванулась вперед и сбила Джоша с ног. Он тихо ухнул, исчезнув где-то на полу, и притих. Я обошла стол, наклонилась и отодвинула край скатерти. Там сидел Персик, гневно размахивая взъерошенным хвостом. От сердца отлегло, но я нахмурилась и погрозила ему пальцем.
— Плохой кот. ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ КОТ.
