Космический флот врага непрерывно атакует столичную планету Прайм — последний очаг сопротивления в Союзе Систем. У защитников нет шансов уцелеть, но они стоят насмерть, не зная, что разгадка тайны близка. Контрабандист, ставший последней надеждой цивилизации, кажется, нашел способ спасти мир. Вот только не окажется ли цена спасения чрезмерно высокой? Его грандиозная находка может как спасти мир, так и разрушить его окончательно. Разведчики Прайма, изучившие изнанку темного мира, раскрыли все секреты армии вторжения. Но они зашли слишком далеко в темную зону, и им не суждено вернуться с ценной информацией. Последняя атака защитников Прайма грозит перерасти во взаимное истребление. Армады военных кораблей сходятся в решающих сражениях, герои жертвуют собой ради спасения мира и близких людей. Кто победит в финальной битве — неизвестно. Ясно только одно: Прайму суждено пасть.
Система неизвестна.
Транспортный корабль Хорек.
В целом все хорошо — решил Корсо, когда челнок медленно опустился на оплавленную поверхность мертвой планеты. Путешествие прошло гладко, без проблем и происшествий. Что не помешало Флину покрываться холодным потом при виде любой подозрительной тени. Напрасно. Отделившись от Хорька, побитый жизнью челнок исключительно спокойно приблизился к блуждающей планете по рассчитанной искином траектории. Скорость объекта была постоянной, расчеты скорости сближения и посадки оказались простыми. Собственно говоря, Флин мог и сам все рассчитать вручную, но положился на старую железяку, еще ни разу не подводившую своего капитана.
Спуск на поверхности тоже не принес сюрпризов, касание было мягким и плавным, как будто челнок вели лучшие диспетчеры ближайшей портовой службы. Огромный шар из мертвого камня, покрытый пылью, кратерами, и обломками астероидов различного размера — никак себя не проявил.
Приближаясь к точке посадки, Корсо держался обеими руками за рукояти штурвала и молил все известные божества бродяг о милосердии. Планета явно была ранее обитаемой. Если там осталась работающая автоматика — военная автоматика — то дела могли пойти плохо. И такой шанс был довольно велик. В конце концов, они же засекли источник питания. Что если он относится к автоматической системе обороны?
Облизывая пересохшие губы, Корсо тяжело дышал и старался лишний раз не шевелиться. Канал связи с Хорьком, постоянно активный, разумеется, был односторонний. Флин отключил свой микрофон, не желая, чтобы вся команда слышала его нервное сопение и сдавленные проклятия. Хватит того, что эти клоуны все видят благодаря камерам его скафандра. Конечно, еще шла телеметрия, с его медицинскими показателями, но это было доступно лишь Суз, с ее особым доступом. Судя по возгласам на канале голосовой связи, вся команда собралась в кают-компании и с напряжением следила за полетом капитана. Оставалось надеяться, что у Суз хватило ума вывести свое отдельное подключение для личной связи на отдельный коммуникатор.
Едва коснувшись поверхности, челнок выпустил гладкие опоры, поднял клубы пыли, тут же заслонившей вид с внешних камер, и замер. Все показатели были в норме — совершенно рядовая посадка, даже обидно. По общему каналу прошелся легкий шепот разговоров и Корсо, откашлявшись, решил, что медлить не стоит.
— Есть касание, — сказал он, включив микрофон. — Ситуация штатная, готовлюсь к выходу на поверхность.
Кто-то разразился аплодисментами, Вакка попытался что-то сказать, но Суз цыкнула на него, заставив заодно заткнуться всю честную компанию.
Корсо поднялся из кресла — нехотя, сомневаясь в своем здравомыслии. Сомнения у него были и весьма приличных размеров. Но думать о плохом во время операции — значит приманивать беду. Нельзя так делать. Нужно срочно себя занять работой, пока не навыдумывал всяких неприятностей.
Медленно выдохнув, Корсо переключился на детальное управление скафандром. Да, тяжелый ремонтный скафандр, это вам не комбез пилота. Это тяжелая и неповоротливая штуковина. Напоминает военную броню тяжелой пехоты, но от залпа тяжелой плазменной пушки не спасет. Зато прекрасно защитит от различных излучений, а запас автономности даже побольше, чем у военных скафандров.
Сосредоточено сопя, Флин добрался до задней двери челнока. Шлюза на нем не было, так что воздух пришлось стравить заранее. Все барахло, метавшееся по челноку, выдуло еще в прошлый раз, во время приключений в доках Союза. Теперь тут болтаться было нечему, и внешний люк капитан открыл без долгих раздумий.
Перед ним клубилась серая стена пыли, по которой бессильно скользил луч наплечного прожектора. Флин был к этому готов, поэтому сделал шаг вперед и закрыл за собой дверь челнока, надеясь, что внутрь набилось не так много этой серой дряни.
Не надеясь на обычные камеры, он вывел на забрало шлема виртуальную модель трехмерной карты поверхности. Эхолоты и радары скафандра, предназначенного для работы в аварийных условиях, отработали превосходно. Данные, которые получал сам челнок, и его память о том, как выглядит сверху этот участок местности, — тоже пригодились. Перед глазами Флина появилась трехмерное изображение. Вот челнок, вот поверхность под ногами, а вернее ее точная модель. А вот, впереди, то ли в стене, то ли в скале, виднеется темный провал. Из него и просачивается слабая пульсация энергетических полей.
Передвигаться было легко. Гравитация на планете была вполне приличной, чуть меньше стандартной единицы для Союза. Чтобы тут не произошло, на силу тяжести это не повлияло. Впрочем, может и повлияло — пришло в голову Корсо, когда он осторожно, шаг за шагом, брел к дальней стене. Может вот эти условия — как раз результат внезапных изменений, а раньше было все совсем по-другому.
Корсо выругался, поймав себя на том, что думает о всякой ерунде. И тут же бросил в микрофон, успокаивая поднявшийся на канале шум:
