Посетители постепенно расходились, кто домой, а кто наверх, собираясь остаться здесь до утра. Ночь перевалила за два часа. Пора. Я поманил заранее выбранную проститутку. Единственным достоинством в ней было то, что её комната располагалась совсем рядом с помещением, где сейчас был Миколо. Это я тоже выяснил с помощью нитей.
Крашенная, немолодая и некрасивая блондинка, ещё больше изуродованная переизбытком косметики, пошла ко мне. Она старательно виляла бёдрами и улыбалась ненастоящей улыбкой, словно неуклюже приклеенной на её лицо.
– Ты на меня поглядывал весь вечер. Я уже устала ждать. Такой красавчик, и такой стеснительный, – сказала она и села ко мне на колени, обхватив мою шею рукой.
Рукоять спрятанного ножа больно врезалась мне в поясницу. Я вымученно улыбнулся и сказал:
– Хватит заливать. Меня даже мама красавчиком не называла. Сколько?
Она засмеялась и прижалась ко мне своим большими, полуобнажёнными грудями. Синие прожилки вен на них только усилили моё отвращение. Я поцеловал её левую грудь и сжал ладонью ягодицу. Она чмокнула меня в висок влажными губами и сказала:
– Сразу к делу, да? Люблю таких мужчин.
– Так сколько до утра? – спросил я и сжал ягодицу посильнее.
Она охнула, хлопнула меня по руке и сказала:
– До утра пять часов, значит, полтора империала.
– Полтора империала? Ты чё? Я в порту трёх шлюх на всю ночь сниму, за такие бабки, – сказал я.
Лицо проститутки поскучнело, она встала с моих колен и ответила:
– Тут приличное заведение. Я с тобой торговаться не буду.
– Ладно, не ерепенься, цыпа.
Я встал, порылся в карманах, посчитал деньги, шевеля губами, и протянул ей целый империал и полгорсти мелочи. Она пересчитала их и положила в кошелёк, пристёгнутый к поясу. Затем улыбнулась фальшивой улыбкой, взяла меня за руку и повела к лестнице наверх.
Одна из проституток, сидевшая возле барной стойки, более молодая, но такая же потасканная версия моей, прокричала:
– Эй, Фризи, какой кавалер. Оставишь и мне кусочек?
Фризи прижалась ко мне бедром и спросила:
– Что скажешь? Возьмём мою подружку с собой?
Я помотал головой:
– Неа, больно цены у вас тут кусачие.
Фризи пожала плечами и пошла дальше.
– Пролл, я занята до утра, – сказала она здоровенному амбалу, дежурившему за столом возле лестницы.
Тот кивнул головой и принялся карябать пером в книге перед собой, прикусив кончик языка. Мы поднялись на третий этаж. Только самые громкие аккорды музыки доносились сюда. Приглушенный свет от ночных ламп освещал коридор. Двое вышибал с характерными квадратными фигурами и физиономиями сидели на стульях в конце коридора, тихо переговариваясь между собой. На нас они не обратили никакого внимания.
Фризи провела меня к третьей по счёту от вышибал двери. Мы вошли, и я закрыл её за собой. Комната пахла дешёвыми духами и алкоголем. Половину пространства занимала двуспальная кровать, оставляя место лишь для пары стульев, комода и трельяжа возле дальней стены. Окон не было. Помещение освещала такая же ночная лампа, как и в коридоре.
– Помоги мне снять корсет, – попросила Фризи, не оборачиваясь.
Я принялся распускать тугую шнуровку. Вскоре корсет упал на пол, оставив на спине женщины красные надавленные следы. Я проверил на прочность шнур от корсета, дёрнув его руками, затем сложил вдвое, накинул на шею Фризи и затянул.
Она отчаянно сражалась за свою жизнь, царапая ногтями мою одежду и брыкаясь ногами, потом ещё с минуту билась в конвульсиях и, наконец, затихла. Всё это время я следил, чтобы она не задела что-нибудь бьющееся и не наделала шума. Опустив тело на пол, я сел на кровать и замер.
Всё тихо. Я прислушивался ещё какое-то время, а затем расслабился и вошёл в полу-транс. Затухающая нить Фризи, две нити через стену, три нити дальше, вот вышибалы в коридоре, вот нить Миколо, рядом с ним ещё одна. Женщина. Оба спят. Хорошо. Я поиграл с их пинеальными железами, делая сон беспробудным.
Только начав прикасаться к чужим нитям, я узнал, что такое сны. Странный механизм, запускаемый отдохнувшим человеческим мозгом, пока тело ещё спит. Думаю, у снов такая же функция, как и у Ани, когда она фильтрует прожитое мной за день. Свежие впечатления связываются со старыми пластами памяти, вызывая причудливые видения.
Я убедился, что всё спокойно, вышел из транса, поднял тело Фризи с пола и уложил его на кровать. Достал нож и спрятал его в правом рукаве лезвием вниз, придерживая чуть согнутой кистью, чтоб не выпал. Проверил, как нож выскальзывает и ложится рукоятью в ладонь. Снова спрятал. Затем открыл дверь и выглянул в коридор. Вышибалы уставились на меня.
– Парни, – я добавил в голос тревоги и нервной дрожи. – Тут с вашей шлюхой чего-то случилось.
Вышибалы переглянулись, поднялись со стульев и пошли ко мне. Я посторонился, пропуская их в комнату. Один из них зашёл в комнату, а второй остался на входе, закрывая почти весь дверной проём своим квадратным телом.
