Я пожал плечами. Выбор сделан, и сделан не сейчас. Жаль, что на моём пути оказался нефари, которого я знаю и уважаю. Но это ничего не меняет. Пришёл Мастер, занял моё сознание и почти ничего не изменил. Такое же равнодушие и безучастность. Всё в руках фатума. Так даже лучше.
Моя рука потянулась к палашу. Все трое дознавателей одновременно опустили ладони на рукояти своих мечей. Боятся. Ожидают нападения, и правильно делают. Я расстегнул портупею с клинком, снял её с пояса и протянул палаш вперёд, держа его левой рукой за середину ножен.
Тремос протянул левую руку, продолжая держать правую возле своего меча. Я сделал шаг вперёд, ткнул ножнами в лицо одного дознавателя, толкнул правой рукой Тремоса в грудь и выхватил палаш из ножен. Тремос отлетел назад, стараясь удержать равновесие. Третий дознаватель уже успел вытащить свой клинок. Я отбил его выпад, отскочил, выхватил левой рукой один из кинжалов и метнул его в антимага, ещё не пришедшего в себя после удара ножнами. Он поднял руку, пытаясь прикрыться, но не смог. Кинжал вошёл в его грудь по самую рукоятку. Прямо в сердце.
Двое оставшихся дознавателей метнулись ко мне, разрывая дистанцию между собой и стараясь обойти меня с двух сторон. Молчат, двигаются слаженно и грамотно. Смерти своего напарника они словно и не заметили. Неплохо их натаскивают в Третьей Палате.
Я вытянул второй кинжал и начал отступать назад короткими шажками. Мне не нужно стараться уследить за обоими. Мастер, руководящий сейчас моим телом, фиксировал мельчайшие подробности всего происходящего. Каждое движение противников, направление их взглядов, напряжение мышц кистей, ритм их дыхания. Всё. Даже посторонние люди, до этого почти не замеченные мною, не выпадали из внимания. В начале их было семеро, двое убежали, пятеро остались глазеть, держась на безопасном расстоянии.
Тремос и второй дознаватель атаковали одновременно. Я отскочил вправо, не давая Тремосу достать до меня, блокировал палашом удар с другой стороны, метнулся назад, отбил кинжалом в сторону клинок Тремоса, крутнулся на правом каблуке, пригибая голову, и нанёс колющий удар, навскидку, не глядя. Чужой клинок просвистел у меня над головой, едва не сняв мой скальп. Острие палаша натолкнулось на что-то, явно твёрже воздуха. Одновременно с этим моё правое бедро полыхнуло болью. Я сделал скачок вперёд и развернулся.
Тремос стоял и удивлённо смотрел как на его груди, на пядь ниже левой ключицы, расплывается тёмное пятно. Второй дознаватель, успевший ранить меня в бедро, нанёс мне рубящий удар, метя в шею, но я отбил его кинжалом и взмахнул палашом на уровне колен, отгоняя противника.
Меч Тремоса вывалился из руки, сам он упал сначала на колени, а потом завалился на землю, лицом вниз. Я налетел на последнего дознавателя и нанёс несколько быстрых колющих ударов, заставив его уйти в глухую защиту. Затем я размахнулся левой рукой, имитируя бросок кинжала в грудь, и противник поднял свой клинок, готовясь отбить его. Но кинжал пролетел намного ниже и пробил его ступню.
Дознаватель вскрикнул от боли и неожиданности, я воспользовался моментом и нанёс рубящий удар в левый бок. Палаш мелькнул ниже его локтя и врезался между последним ребром и костью таза, разрубив тело почти до хребта. Я перехватил слабеющую руку с мечом, упёрся коленом ему в живот и оттолкнул от себя, освобождая свой клинок. Умирающий нефари упал на гранитные плиты, рядом со своими товарищами.
Мастер ушёл ещё до того как последнее тело коснулось земли. Я оглянулся на людей, стоявших кучкой метрах в тридцати от меня. Их было уже четверо. Пятый успел скрыться за углом храма. Увидев, что я на них смотрю, остальные четверо поняли, что из зрителей они могут превратиться в участников, и припустили вслед за убежавшим.
Времени в обрез. Тревогу поднимут с секунды на секунду, если уже не подняли. Я быстро оглядел раненное бедро. Чепуха, порез неглубокий. Нужно спешить. Я побежал к воротам храма. Беспокойная мысль затрепетала в моём мозгу. А, что если первосвященника предупредили, и его здесь нет? Что если это была ловушка? Чепуха. Если бы наверняка знали, что я приду сюда, то меня бы ждало гораздо больше, чем трое дознавателей. Да и литургию отменять никто бы не стал. Всё-таки главный религиозный праздник. Просто Фландрия окружили бы охраной.
Успокаивая себя подобный образом, я влетел в храм. Огромная базилика встретила меня прохладным воздухом и тихим пением, доносившимся из дальнего края центрального нефа. Где может быть Фландрий? Я впервые был в этом храме, единая вера никогда не была приоритетом в моих интересах. Я побежал в сторону поющих голосов, мимо колонн, возносящихся к далёкому своду.
Хор из двух дюжин жриц выстроился в три ряда перед массивным алтарём. Они стояли спиной ко мне, все в белых одеждах и с непокрытыми, чисто выбритыми головами. Я добежал до них, схватил крайнюю в ряду жрицу за плечо и развернул лицом к себе. Молоденькая девушка удивлённо уставилась на меня, прекратив пение.
– Где первосвященник Фландрий? Ему угрожает опасность. Я судья-исполнитель. Отвечай! – выпалил я.
