Безжалостные боги полностью

Но она лгала, и они оба это знали. Все всегда относились к ней настороженно. Как к какой-то реликвии, вокруг которой нужно ходить на цыпочках и обращаться лишь с благоговением. Но Костя принял ее такой, какой она была на самом деле: девочкой, которая часто что-то портила, относилась ко всему с болезненной человечностью и несла на своих плечах слишком большой груз ответственности.

И как бы ни плутали дороги их судьбы, он всегда любил ее.

Подавив очередное рыдание, Надя положила голову Кости к себе на колени и провела пальцами по символу Вецеслава, выбритому на его голове.

– Жаль, что я потерпел неудачу, – прошептал он.

– Нет, Костечка, нет. Ни разу.

Он судорожно втянул воздух.

– Есть более старшие боги. Более жуткие. Тебе боялись о них рассказать, потому что… – Он закашлялся, и с его губ заструилась кровь. – Надя, ты опасна. Они боятся тебя.

Она не понимала, почему он говорил об этом сейчас. Но все же кивнула и, не обращая внимания на слезы, вновь погладила его по голове.

– Костя, я не понимаю. Я…

Последний пугающий вздох сорвался с его губ, и жизнь полностью покинула тело. В этот момент что-то надломилось в душе Нади. Она считала, что в ней уже не осталось ничего целого, что осознание, будто он не выжил после нападения на монастырь, уже оставило свои ожоги. Но сейчас все оказалось намного хуже.

Поэтому Надя сильнее прижала тело Кости к себе и полностью отдалась охватившим ее чувствам.

– Настоятельно прошу не делать того, что хочет от тебя Велес, – сказала Катя Серефину.

Несколько часов назад они покинули калязинскую деревню, и все это время ему приходилось держать левый глаз закрытым. Он взял у Остии повязку, и это помогло, но все же иногда мир перед глазами затуманивался, приобретая зловещие тона.

– Куда мы едем? Примерно на запад? – спросил Серефин.

Катя кивнула и слегка нахмурилась.

– Ну, он хочет, чтобы я отправился на запад, так что в этом мы уже потерпели неудачу.

Катя застонала.

– Наверняка есть способ покончить с этим, – продолжил Серефин.

Катя отмахнулась от черно-белого мотылька, и тот сразу же упорхнул к Серефину. А затем приземлился на его выставленную ладонь и раскрыл свои большие черно-белые крылья.

– У меня есть идея, но для этого необходимо еще дальше углубиться на запад, – призналась Катя.

Ее решение отправиться в путь с королем Транавии не встретило одобрения среди солдат. Но она позволила сопровождать ее лишь одному – суровому на вид парню по имени Миломир, – а остальных отправила на восток. И теперь Серефина не покидала мысль, что он никак не помешал роте хорошо обученных солдат врага пополнить ряды армии на линии фронта. Все запуталось гораздо сильнее, чем он мог себе представить.

На улице стояло раннее утро и ужасно холодная погода. Дыхание Серефина клубилось паром перед его лицом. Ночью выпал снег, и они с хрустом пробирались к лесу, темнеющему на горизонте. Катя натянула на уши меховую шапку.

– Все эти знания я почерпнула из апокрифичных[6] текстов, – сказала она. – Пробуждение Велеса – плохой знак. Но если пробудятся остальные, станет еще хуже.

«Как приятно осознавать, что существа, ожидающие моего появления, уничтожат мир», – мрачно подумал Серефин.

Остия нахмурила брови. Все это время она практически не отходила от царевны. Серефин даже подумывал охладить любовный пыл подруги. Но затем решил, что небольшое развлечение с калязинкой ничем не навредит Остии.

– В этих сказаниях трудно распознать, где правда, а где вымысел, – продолжила Катя. – Особенно когда дело касается падших. Но, как я уже говорила, Велес всегда сеял сумятицу и стремился уничтожить Пелына. – Она взмахнула рукой. – Но это противостояние не способно привести к концу света. Мы всегда оказываемся в эпицентре любых противостояний богов.

– Говори за себя.

– Ах, даже вы, транавийцы, не защищены от этого, – возразила Катя.

– Но были, пока не появилась ваша клиричка и не разрушила завесу, – парировал Серефин.

Завеса, отделявшая Транавию от богов, обеспечивала не только защиту от них. И как только она слетела, на страну обрушилась злая и неумолимая зима. Интересно, удастся ли это исправить?

Катя закатила глаза.

– Не важно. Вы оказались в центре неутихающей битвы между богами. И не тебе это отрицать.

– Зато у меня нет благоговения перед словом «Бог».

– Я не собираюсь спорить с тобой о теологии, транавиец.

Серефин пожал плечами.

– Как хочешь, к тому же это не та тема, в которой я хорошо подкован.

– И все же ты оказался здесь.

– Да.