Париджахан фыркнула, а на лице Малахии появилась печальная улыбка.
– Я говорю и про себя тоже.
И словно в подтверждение его слов на его виске возник глаз.
– Тебе больно?
– Ага, – беспечно отозвался он. – Постоянно! Ты не представляешь, как я мучаюсь.
Она застонала, но не смогла сдержать смешок. А затем положила свободную руку поверх его. Каким бы ужасным чудовищем Малахия ни стал, он все еще оставался ее другом. И ей не хотелось видеть его в таком состоянии.
– Я просчитался, – пожав плечами, признался он. – Такое случается.
Париджахан не поверила ему. Но ей бы хотелось, чтобы она не сомневалась, что Малахия все продумал. Хотя Париджахан никогда не удастся понять магию, которой управляли Малахия с Надей. Да ей не особо-то этого и хотелось. В Аколе существовали свои маги, но о них мало кто знал, потому что те жили посреди пустыни и лишь изредка появлялись в городах для торговли. Поэтому их совершенно не заботил конфликт между Калязином и Транавией.
– Неужели ты действительно думал, что сможешь убить богов и легко свергнуть весь пантеон? – И она щелкнула пальцами.
– Да, ты права, я посчитал, что это окажется слишкам легко. И теперь у меня есть сила, но я не знаю, как ее использовать. А еще боюсь, что если все же решусь на нечто подобное, это уничтожит меня.
– Но если тебе придется использовать эту силу, чтобы спасти Транавию?
Он очень долго молчал, рассеянно ковыряя кожу вокруг ногтя на большом пальце.
– Этот день станет последним для Малахии Чеховича, – наконец ответил он.
Париджахан тихо вздохнула.
– Какая неразбериха. Может, я и идеалистка, но не настолько оторвана от реальности, чтобы считать, что задуманное Надей приведет к мирному завершению войны.
Он вновь грустно улыбнулся.
– Тогда зачем ты ей помогаешь?
– Потому что хочу помочь. Потому что я все же идеалистка и не теряю надежды, что кто-то из нас способен исправить бардак, творящийся в мире. Иначе я просто паду под тяжестью собственного беспросветного пессимизма.
Он пожал плечами.
– А я просто беспокоюсь о ней.
– Если ты причинишь ей такую же боль, как в прошлый раз, я сама тебя убью, – предупредила Париджахан.
– Ох. Я очень тебя боюсь, – ответил он.
– Ну, Надю тебе следует опасаться не меньше.
– Я бы не назвал это «опасениями», – пробормотал он. – Но возможно, так и должно быть. Она поделилась со мной несколькими возмущающими ее моментами о ее церкви.
– Которые ты обязательно припомнишь ей во время ваших теологических споров, – иронично заметила Париджахан.
– Наши споры доставляют нам немало удовольствия. А ты специально сменила тему, чтобы не говорить о письме.
– Я не знаю, что мне делать, – призналась, нахмурившись, Париджахан.
– То есть ты собираешься и дальше делать вид, что не получала его, в надежде, что оно испарится?
– Ну, пока у меня это прекрасно получалось.
– Пардж…
Ей не нравилось, что он говорил с ней таким тоном. Не Малахии ее судить. Париджахан вновь погладила волосы Рашида, чувствуя, как затекла ее нога.
– Я ничего не делаю, потому что нужна Наде. Мне не хочется оставлять ее с тобой.
– Неудивительно, – признал он. – Но… речь о твоем отце.
Уязвленность и растерянность прозвучали в его голосе невероятно искренне. И Париджахан посмотрела на него.
– У некоторых из нас нет отца, – спокойно продолжил Малахия.
И был прав. Но все намного сложнее, чем ему казалось. Она наговорила того, чего никогда не стоило говорить. Совершала такие поступки, за которые нельзя прощать. И все это время думала, что Траваш отправит по ее следу убийц, и уж точно не ожидала просьб вернуться.
Париджахан закрыла глаза, и Малахия положил голову ей на плечо.
– Некоторым из нас выпадает шанс создать свои собственные семьи, – сказала она. – Не знаю, чем я не угодила судьбе, что она свела меня с парнем-чудовищем, но выбирать не приходится.
Малахия фыркнул.
На несколько минут между ними повисла тишина. Затем он встал и подбросил дров в огонь. Но после этого он не вернулся обратно, а осторожно поднял Надю и перенес ее в палатку, чтобы не дать ей замерзнуть. До Париджахан донеслись их тихие голоса. Позже Малахия вышел на улицу и вновь уселся рядом с ней.
– Иди спать. Я покараулю.
– Мне не хочется править Аколой, – беспомощно прошептала она, не сводя глаз с огня. – И если я останусь здесь, мне не придется этого делать.
Она уткнулась лицом ему в плечо, и Малахия обнял ее одной рукой. Ее пугающий и могущественный друг. Сбегая из дома, она и предположить не могла, что в крошечной калязинской деревушке повстречает Черного Стервятника Транавии. Нервного парнишку, преследуемого солдатами Калязина. Ей не хотелось возвращаться в Аколу. Она не могла.
Сила, полученная от святых, никогда не срабатывала как надо, и именно этого не понимали транавийцы. Их еретическая магия всегда отзывалась легко, поэтому они и не понимали ту, которая требовала значительных усилий. На лице Серефина отражалось все больше и больше замешательства, пока он наблюдал, как Катя рылась в своем рюкзаке, выкладывая множество вещей.
