Безжалостные боги полностью

– Это… – Он поднял пригоршню грибов. – Кровь и кости, зачем тебе czaczepki towcim?

– Только клирикам боги даруют магию, – вынимая керамическую чашу, объяснила Катя и принялась давить в ней шалфей предсказателей[7]. – Будь хорошим мальчиком, призови свою богохульную силу и подожги это, хорошо?

Серефин нахмурился. И на мгновение в лагере воцарилась тишина.

– Ох, прости, наверно, я плохо объяснила. Я с богами не всегда в ладах, и мне плевать, с помощью чего ты призываешь свою магию. Но меня никто не спрашивает. Важно мнение лишь моего отца и церкви.

Они заняли один из сгоревших срубов дома. У Кати сжалось сердце при виде разрушенной деревни, особенно от лап того, кто не объявлялся уже несколько десятилетий. Калязин всегда славился собственными чудовищами. Они прятались по углам, домовые защищали свои дома, банники обитали в банях, а дворовые – в конюшнях. Но чудовищ, которые действительно причиняли вред: жирьотен, кашивхесе и дрекавац, – не видели уже давно. И они вернулись.

Велеса когда-то считали богом подземного мира, лесов и всех чудовищ, которые в них обитали. Когда его пробудили, все остальные пробудились вместе с ним. Калязину с таким трудом удалось выбраться из лап тьмы и чудовищ, но теперь они вновь вышли на охоту. И Катю не покидало пугающее чувство, что этот ужас необратим. Даже если Серефин сумеет отбиться от Велеса, тьма останется здесь.

Серефин порезал большой палец бритвой в рукаве и поджег траву в ее миске.

– Можешь попробовать со мной, – предложила Катя, протянув ему гриб.

Он нахмурился.

– Спасибо, но мне хватит божественных ужасов на всю жизнь.

– Не ожидала, что ты станешь воротить нос от галлюциногенов.

– Ты совсем меня не знаешь, дорогая.

Ну, это не на ее бедре лежала фляжка.

– Поверь, – продолжил он, – если бы магию крови могли усилить какие-то травки, то Стервятники давно бы этим пользовались. А вот возможность немного расслабиться – совсем другое дело.

Катя пожала плечами.

– Как хочешь.

Она протянула гриб Остии, которая на мгновение задумалась, но все же покачала головой.

– Мне достаточно и магии крови, – тихо сказала Остия.

– Пролей еще немного крови на шалфей, – попросила Катя Серефина. – Я использую ее, чтобы выследить Черного Стервятника.

Серефин нервно заерзал на месте. «Глупые еретики всегда с сомнением относятся к магии, которую не понимают», – подумала она. Сколько бы сил она ни получила от своятова Владислава Батищева, этого хватит, чтобы отыскать Черного Стервятника. Но чтобы убить кого-то столь сильного, как он, придется провести другие ритуалы и накопить достаточно силы.

Клирики могли использовать силу в любое время. Но обычным людям, как Катя, для призыва своих святых и обретения частички магии приходилось проводить длительные трудоемкие ритуалы. Они хорошо подходили для охоты и стычек один на один, но во время сражений к ним никто не прибегал. Несмотря на невероятно долгую подготовку, ты получал не слишком много. Но Катя не возражала. Она не представляла себе, как можно постоянно жить с силой, как это происходит у клириков.

– Сначала Пелагея, теперь ты, что с вами, калязинцами, происходит? – пробормотал Кацпер.

– Вы знакомы с Пелагеей? – недоверчиво поинтересовалась Катя.

– Она советница моей матери, – нахмурившись, ответил Серефин.

– Если бы ведьмы выбирали мать-покровительницу, то ей стала бы Пелагея, – сказала Катя. – Я встречалась с ней. Она одна из последних оставшихся в живых ведьм. Ну и по большей части считается легендой, поэтому церковь и не пытается уничтожить ее.

Неудивительно, что все это время Пелагея прожила в Транавии. Там намного спокойнее относятся к ведьмам.

Серефин настороженно посмотрел на Катю. Ну, или по крайней мере ей так показалось. Ее смущало, что она не могла понять, на что он смотрит своими странными глазами. Он приводил ее в замешательство. И Катя не понимала, как король вражеской страны оказался втянутым в дела, полностью относившиеся к Калязину. Почему изгнанный бог, спавший последнее тысячелетие, выбрал именно его? Не клиричка ли виновна в этом? Или Велес уже давно заприметил Серефина, и это ничего не могло изменить?

Кате нравилось время от времени пускаться в такие размышления.

– Похоже, ты невысокого мнения о церкви, – заметил Серефин.

– Я люблю церковь и в то же время нет, – ответила Катя. – Это сложно.

– Даже не сомневался.

– Похоже, у тебя не очень хорошие отношения с семьей, – приподняв бровь, парировала Катя.

– Я убил своего отца и собираюсь убить брата, – сказал Серефин. – Так что даже не представляю, о чем ты говоришь.

Она вдохнула немного дыма от травы, а затем подняла один из грибов.

– Скоро вернусь, – ухмыльнулась она и положила его себе в рот.

Но эффект оказался внезапным, и Катя тут же повалилась на землю.