– Странствия не раз приводили меня в монастырь в горах Байккл, – ответил он. – Ты тогда была еще совсем ребенком. Хотя не сказать, что стала выше с того времени.
Костя рассмеялся, и сердце Нади сжалось от этого звука. У стен монастыря она вновь обрела мальчика, с которым выросла.
– Кто сопровождает вас в ваших странствиях? – поинтересовался Иван.
– Ох, у нас очень странная компания, – сказала она, чувствуя небольшую нервозность из-за подобных формальностей. – Мы пришли к монастырю в поисках помощи и пристанища.
Иван кивнул, словно это не вызывало никаких трудностей, а затем позвал одну из монахинь и велел растопить баню для путников.
– Брат Иван, – подходя ближе и понизив голос, позвала Надя.
Она помедлила. Ей следовало предупредить их о Малахии, но трудно было предугадать реакцию на это известие.
– Один из наших спутников – транавиец, – решилась Надя.
Лицо монаха даже не дрогнуло. А вот Костя помрачнел и закатил глаза.
– Я заметил, – усмехнувшись, ответил Иван. – Но как же так получилось, что маленькой Надежде в попутчики достался транавиец? Разве мы не воюем с ними, дитя мое?
– Так и есть. Это долгая история.
– Мне бы очень хотелось ее послушать.
Надя одобрительно кивнула остальным, когда к ним подошли послушники, чтобы отвести поесть и показать комнаты. Но Малахия не последовал за ними, а шагнул к ней.
– Не думаю… – начал он на транавийском, но тут же посмотрел на Ивана, а затем на монастырь. – Не думаю, что смогу зайти внутрь.
Надя схватила Малахию за руку и потащила прочь.
– Он стоит на освященной земле, Надя. Я не могу…
– Чтобы верить в силу освященной земли, необходимо верить в богов, – сказала она.
Судя по безысходности, отразившейся в его глазах, она выбрала не самое лучшее время для шуток и споров о религии.
– И что, по-твоему, произойдет? – спросила Надя.
Он покачал головой.
– Не знаю… просто…
– Не ты ли утверждал, что твой грандиозный план сработал, сделав тебя чуть ли не богом? – поинтересовалась она достаточно тихо, чтобы никто другой ее не услышал.
– Нет, кровь и кости. И то, что я нахожусь здесь, лишь подтверждает это. Неужели ты еще этого не поняла?
Малахия явно нервничал, что выдавало постоянное моргание и ковыряние кутикулы, отчего кожа вокруг большого пальца начала кровоточить. А когда на его щеке возникло несколько глаз, Надин желудок сжался. Все потому, что их обрамляли… зубы.
«Ему становится все хуже».
– Уверена, боги подождут момента получше, чтобы обрушить на тебя свою кару, – продолжила она.
Малахия свирепо посмотрел на нее.
– Ты можешь это скрыть? – спросила Надя и вопреки здравому смыслу прикоснулась пальцами к его щеке возле появившихся глаз.
Он вздрогнул, и Надя тут же отдернула руку.
– Сомневаюсь, но попробую, – ответил он, прикрывая щеку, и тут же, вскрикнув, резко убрал ладонь. Его пальцы покрылись кровью.
Малахия испуганно смотрел на свою руку.
– Твое собственное лицо только что укусило тебя?
Он выдохнул сквозь стиснутые зубы и медленно кивнул.
– Пошли, – сказала Надя, не позволяя себе сделать что-то достойное сожаления и способное ухудшить ситуацию.
Трепещущая энергия, окружавшая Малахию, схлынула, а он сам превратился в острый кусок льда.
– Не могу отыскать ни одной причины следовать туда за тобой.
Надя потянулась вперед и обхватила его руку, отчего он тут же напрягся.
– Все будет хорошо, – тихо заверила она, прижимая большой палец к центру его ладони.
Так же, как делала, когда они приехали в Гражик и Малахия увидел собор Стервятников. Но тогда он лгал ей. Неужели он и сейчас лгал?
– Мы поговорим, когда окажемся внутри. Обещаю.
Надя избегала его, чего явно не стоило делать. Если она оттолкнет его чуть посильнее, Малахия исчезнет, лишая ее возможности добраться до гор. Но он так хорошо показал ей, как манипулировать людьми, что ей не терпелось воспользоваться его же методами против него самого.
Малахия совершенно не хотел идти, но она подтолкнула его к монахине, поджидавшей неподалеку, чтобы проводить путников в монастырь, и он неохотно зашагал вперед. А Надя повернулась к Ивану, провожавшему взглядом транавийца.
– Тьма окутывает его, словно саван, – тихо сказал монах.
– Это же транавиец, и он странный, – согласилась Надя, стараясь не обращать внимания на слова, которые очень походили на предзнаменования.
Да и взгляд монаха она проигнорировала. Потому что не была беспечной или невежественной. Она прекрасно знала, что собой представлял Малахия. Костя тоже смотрел на него, словно ожидая, что транавийца поразит молния, когда он переступит порог монастыря.
– Мне бы хотелось услышать, что привело вас в этот уголок Калязина, – сказал Иван.
Сможет ли Надя рассказать все этому человеку и довериться ему? Он слепо верил ей лишь потому, что она была клириком, но ей так и не удалось вспомнить, когда они встречались. Она едва нашла силы, чтобы рассказать всю правду Косте, так удастся ли ей признаться во всем другому калязинцу? Сможет ли он выслушать ее без осуждений?
– Мою историю не назовешь счастливой, – тихо произнесла она.
Но Ивана это не остановило.
