Он сидел за столом с пишущей машинкой. Рядом лежали орфографические и толковые словари. Жестяная банка с карандашами, блокнот и стопка некрологов расположились у локтя. В обширном помещении пахло табачным дымом и крепким черным чаем, стоял металлический стук клавиш и звон пишущих машинок, на которых рождались новые абзацы.
Он находился в «Вестнике Оута». И здесь он чувствовал себя как дома в большей мере, чем в особняке на холме, который по-прежнему ему снился.
– Китт? Ко мне в кабинет, сейчас же, – сказал Зеб Отри, проходя мимо стола Романа.
Роман прихватил блокнот и пошел за боссом. Закрыл за собой дверь и встревоженно сел напротив Зеба.
– Сэр?
– Хотел поставить тебя в известность. – Зеб потянулся к графину с виски. Графин сверкал в косых лучах утреннего солнца. – Я нанимаю нового сотрудника. Она разделит с тобой работу над некрологами, объявлениями и рекламой.
– Она? – переспросил Роман.
– Не удивляйся так. Я читал ее эссе и не могу ее упустить. Хотелось бы посмотреть, на что она способна.
– Означает ли это, что я не получу должность колумниста, которую вы мне обещали, сэр?
Зеб помолчал, поджав губы.
– Это значит, что у вас обоих будут равные возможности. Немного соперничества тебе не повредит, Китт.
Роман воспринял это как «все в твоих руках». Он почувствовал, что краснеет, и от раздражения ком застрял в горле. Но Китт кивнул, стиснув зубы.
– Ну, нечего дуться! – усмехнулся Зеб. – Она даже не окончила школу «Уинди-Гроув». Шансы на повышение по-прежнему на твоей стороне.
Если она ходила в школу «Уинди-Гроув», значит, живет в той части города, куда Роман редко осмеливался заходить. Он не знал, должно это его успокоить или встревожить. Кем бы они ни была, у нее будет другая точка зрения на все. Ее манера письма может быть как ужасной, так и утонченной, но, самое главное, Роман не хотел соперничать за достижение своей цели.
– Когда она приступит к работе? – спросил он.
– Сегодня. Скоро придет.
«Великолепно», – с иронией подумал Роман. Хотя, возможно, это к лучшему.
Чем быстрее эта пытка закончится, тем лучше.
Следующие пару часов его внимание разделялось между некрологами и стеклянной дверью «Вестника». Он ждал эту загадочную личность, которая потенциально могла разрушить его будущее. Она явилась ровно в полдень, как по волшебству.
Невысокая, бледная, лицо сердечком, на носу рассыпаны веснушки. Девушка оглядывала новое место работы широко раскрытыми глазами. Каштановые волосы были зачесаны в аккуратный пучок. На ней был потрепанный тренч, в котором она утопала, с туго затянутым поясом. Когда Сара Приндл бросилась к ней с оживленными приветствиями, она с хрустом разминала пальцы.
– Вот, позвольте представить! – заявила Сара, ведя по редакции за руку худший кошмар Романа.
Он встал из-за стола и подошел к буфету налить себе чашку чая, не сводя глаз с новенькой, которая знакомилась с редакторами, помощниками, с Зебом. Он был единственным, кому она еще не пожала руку.
Однако он не мог избегать ее вечно. Сара бросила на него несколько многозначительных взглядов, усаживая девушку за рабочее место – всего в двух столах от него. Роман подавил стон.
Он поставил чашку и пошел знакомиться.
Новенькая трогала клавиши печатной машинки. На ней по-прежнему был этот невзрачный плащ, хотя высокие каблуки добавляли авторитета. Должно быть, она почуяла его появление, как бурю, надвигающуюся на горизонте. А может, ощутила его холодный взгляд. Девушка подняла голову, смело рассматривая его, а потом улыбнулась.
– Я Айрис, – жизнерадостно произнесла она, протягивая руку. – Айрис Уинноу.
«Что за имя?» – мысленно проворчал он, уже представляя его как подпись в газете. Хорошее имя. Из тех, которые так и хочется попробовать на вкус, но он одернул себя.
– Я Роман Китт, – резко сказал он. – Добро пожаловать в «Вестник».
Ее рука так и висела между ними, ожидая его пожатия. Игнорировать было бестактно. То, что он так долго не отвечал, уже было грубостью. Роман неохотно взял ее ладонь и удивился тому, каким крепким оказалось пожатие. И как от прикосновения вверх по его руке пробежал электрический ток.
Китт резко проснулся.
– Что-то ты слишком тихий, – заметил Дакр.
Роман оторвал взгляд от грязного окна грузовика. Войска наконец покинули унылую ферму и двинулись на восток по извилистой дороге.
– Простите, сэр. Наслаждался переменой обстановки.
Дакр сидел рядом, пристально глядя на него.
– Старые раны болят?
Допрос оказался столь неожиданным, что на миг Роман растерялся. Разве Дакр не исцелил то, что было в нем сломано? Так почему боль должна вернуться?
– Нет, – ответил Роман, но пальцы его прошлись по шраму вокруг колена, скрытому под комбинезоном. – Я прекрасно себя чувствую, сэр.
– Если будут болеть, скажи. Иногда раны оказываются глубже, чем мне кажется на первый взгляд, и приходится исцелять их снова. – Дакр помолчал, словно задумавшись, и спросил: – Тебе что-то снилось прошлой ночью? Ты давно не рассказывал о своих снах.
– Если и снилось, я не помню.
