– Простите, что мешаю, главнокомандующий, – произнес капитан, склонив голову. От этого движения из-под его воротника выскользнул железный ключ на цепочке. Роман уставился на ключ, поняв, что это один из тех пяти, о которых рассказывал Дакр. – Но срочные дела требуют вашего немедленного внимания.
Дакр вздохнул, но поднял руку.
– Чего вам, капитан Лэндис?
– Во-первых, гончие. Их не кормили несколько недель, они голодны. Сегодня они растерзали двух смотрителей, а их постоянный лай нервирует рабочих. В результате продвижение идет медленнее, чем нам нужно.
Роман убрал руки с клавиш и невольно перевел взгляд на дверь гардероба, как будто гончие могли в любой момент выскочить оттуда. Но образы смертоносных питомцев Дакра рассеялись, когда Роман увидел то, что лежало на залитом кровью полу.
Сложенный листок бумаги.
– Разрешите выпустить гончих? – продолжал капитан Лэндис. – Они могут побродить ночью и покормиться.
– Нет, – ответил Дакр. – Мои гонцы повезут срочные письма, и я не хочу, чтобы их пути пересеклись с гончими.
– Что же делать, господин?
Роман усилием воли отвел взгляд от бумаги на полу, но кровь застыла у него в жилах. Сквозь бешеный стук пульса он едва слышал разговор капитана с Дакром.
Письмо Элизабет лежало перед дверью в подземный мир, на виду у Дакра. Всего в четырех шагах от Романа, застывшего за столом.
«Если он его увидит… – Мысли Китта заметались. – Если прочтет ее слова…»
Все будет кончено. Эта странная переписка прекратится, и еще неизвестно, как далеко зайдет Дакр, чтобы подобного больше никогда не повторилось.
Роман встал из-за стола, сделав вид, что разминается. Дакр глянул на него, раздраженно наморщив лоб, но сейчас его занимали более важные дела. Бог перевел взгляд на капитана и сказал:
– Возьмите самых слабых рабочих и скормите гончим. Это удержит их на время.
От этих слов Роман должен был похолодеть, но он и так был скован льдом. Он небрежно шагнул к стене, притворившись, что рассматривает портреты.
– Лично прослежу, главнокомандующий. Что до следующего дела… это касается снайпера, которого вы сегодня исцелили.
– Да, и что с ним?
– Он уже очнулся. И его разум…
Роман почувствовал, что Лэндис бросил на него взгляд. Китт сделал вид, что не слышал замечания капитана, и провел пальцами по рамкам портретов, стирая пыль. Роман отметил, как побелели его пальцы и как посинели ногти.
– Значит, он не готов, – протянул Дакр.
– Нет, главнокомандующий. Он сейчас пытается нанести себе вред.
– Вы что, не можете с ним справиться?
– Господин, большая часть ваших сил наверху, готовятся к атаке. Остальные заняты тем, что присматривают за рабочими. Если бы вы могли спуститься и снова погрузить его в глубокий сон…
Послышался громкий скрип стула по полу. Капитан не договорил, потому что Дакр встал, и Роман воспользовался этим, чтобы подойти к гардеробу и быстро наступить на письмо Элизабет. Он подтянул письмо к себе и посмотрел вниз – убедиться, что оно полностью скрыто под подошвой. Торчал только уголок, ярко выделяясь на грязном полу. Роман осторожно переступил.
– Роман?
– Сэр? – Он поднял голову, встретив тяжелый взгляд Дакра.
– Мне нужно ненадолго уйти. Продолжим, когда вернусь.
– Да, главнокомандующий.
Он задержал дыхание, неловко прислонившись к стене, пока Дакр и капитан Лэндис проходили мимо него. Когда дверь гардероба открылась, ему в лицо дунул холодный воздух, пахнущий камнем и мхом.
Роман подождал, пока они уйдут и закроют за собой дверь.
Оставшись один, Китт позволил себе расслабиться. Он вздохнул, и по спине пробежала дрожь. Смешно, что он не сознавал, как много для него значит что-то, пока не возникла угроза, что это отберут. Он вспомнил, как на днях хотел отдать Дакру ее первое письмо, а теперь так же отчаянно эти письма прятал.
Он не мог этого объяснить. Но, наверное, слова были и не нужны.
Роман убрал ногу и поднял письмо Элизабет с пола.
Дорогая Элизабет,
(Или мне теперь следует называть тебя Э.?)
Твое письмо сегодня чуть не обнаружил кое-кто, кто мог встать между нами. Я еще об этом не говорил, но ты – мой секрет. Я храню тебя в тайне, о тебе никто не знает, кроме меня. Никто не знает о нашей связи, и я хочу, чтобы так и оставалось.
Мы должны быть осторожны.
– Р.
