Дорогой Р.,
Ты прав. Мне страшно жаль, что подвергла тебя риску. Может, нам нужно установить порядок? Чтобы ты писал мне первым, когда это безопасно? И, может, следует сначала отсылать проверочное письмо?
– Э.
P. S. Да, наверное, впредь обращайся ко мне «Э.». Думаю, это мне больше подходит.
Дорогая Э.,
Дело в том, что… Я хочу слышать твои слова в любое время суток. Я хочу читать твои слова. Я жажду их. Я изголодался по ним.
Ты говоришь, что каждый день переезжаешь. Не отвечай, если тебе кажется, что это небезопасно. Но я не могу не спросить… в каком направлении ты едешь?
Твой
– Р.
Дорогой Р.,
Так и быть, буду твоим секретом. Держи мои слова в кармане. Пусть они будут твоей броней. Я направляюсь на запад.
С любовью,
Э.
Роман держал письмо Элизабет, глядя на слова, от которых ему становилось больно. «На запад».
Должно быть, она сражалась на другой стороне. За Энву.
Она двигалась навстречу опасности.
К нему.
– Как ты думаешь, отослать это Хелене? – спросила Айрис на следующее утро.
Они с Этти в ожидании завтрака сидели за кухонным столом Лонни Филдинга. Тобиас на улице заводил двигатель родстера, собираясь ехать в Оут. Айрис большую часть ночи готовила статьи для «Печатной трибуны».
Этти положила бумаги. Она сидела, поджав губы и вскинув левую бровь. Айрис знала, что у подруги это был признак глубокой задумчивости.
– Думаю, нужно отослать, Айрис, – наконец сказала Этти, наливая себе вторую чашку чая. Над чашкой поднимался пар, пахнущий бергамотом и лавандой. – Хелена захочет хотя бы увидеть это, даже если не станет публиковать в газете.
Айрис кивнула, глядя на страницы. Написанное ничем не походило на исходный миф, который когда-то нашел и прислал ей Роман, но было очень близко. История несчастной любви Дакра и Энвы. Как он выпускал гончих и эйтралов, чтобы держать в страхе смертных наверху, пока Энва не согласилась жить с ним внизу.
– Мне вот только интересно… – Айрис замолчала, поморщившись. – Нужно ли включать вторую половину, где Энва своими песнями вызывает у него слезы, потом смех, а потом убаюкивает?
– А почему нет? – спросила Этти.
– Не знаю. Мне так кажется.
– Что кажется?
– Может, это осторожность. Я чувствую, что не следует это печатать в газете.
– Что Энва с помощью музыки управляла им, когда играла под землей? – Этти взяла кувшинчик молока. – Но что, если об этом узнают все? Может, тогда люди не будут так плохо относиться к музыке.
– А может, станут относиться еще хуже, – возразила Айрис. – Может, люди вроде канцлера уже знают этот миф, и именно поэтому он запретил струнные инструменты. Вот почему эту историю убрали из всех книг о божествах, и вот почему об этом нам никогда не говорили в школе. Потому что это опасно.
Этти не успела ответить. Задняя дверь открылась, и на кухню вошел Тобиас в плаще, покрытом капельками тумана.
– Статьи готовы? – спросил он.
– Вам тоже доброе утро, – сухо сказала Этти. – Может, позавтракаете перед отъездом?
– Нет. С запада идет гроза. Мне нужно ее опередить.
– Может, хотя бы попросим мистера Филдинга дать вам с собой ланч? – предложила Айрис. – Он как раз сейчас готовит.
Тобиас одарил ее улыбкой, и на его щеке появилась ямочка.
– Спасибо, но я обойдусь.
Этти уже сложила статьи в папку и толкнула ее по столу. Тобиас ловко ее подобрал.
– Когда вы вернетесь? – спросила Этти.
– Завтра вечером. Нужно отвезти родстер в сервис в Оуте, это меня задержит. Вы помните наше соглашение?
Айрис промолчала, хотя помнила просьбу Тобиаса. Трудно думать о том, что в пути с ним может что-то случиться, когда вокруг такая нормальная и привычная обстановка. Словно они втроем бывали здесь раньше. Лонни Филдинг насвистывал на кухне, готовя еду. Шкворчал на сковородке бекон, свистел чайник. Столовая с балками на потолке была забита вещами, по углам свалены книги. Айрис чувствовала себя здесь в безопасности, но знала, что Тобиас прав. Ситуация может очень быстро обостриться, как это случилось в Блаффе. Их компании нужно быть готовыми к худшему.
Она вздрогнула и, натянув рукава комбинезона на кисти, скрестила руки на груди.
– Не волнуйтесь, Бексли, – наконец нарушила молчание Этти. – Если начнется эвакуация, мы не будем вас ждать.
