– Такое не исключено. – Он поставил на пол чемодан. – Но ведь не разбил. По крайней мере, не в этот раз. И у меня есть для вас обеих письма.
Айрис шагнула к нему, глядя, как Тобиас осторожно снимает промокшие перчатки, открывает чемодан и подает каждой письма. Ее письмо было от Фореста – Айрис узнала почерк брата, и у нее потеплело на душе.
– На самом деле это ваш брат сегодня обслуживал родстер в моей автомастерской, – сказал Тобиас.
Айрис удивленно подняла взгляд.
– Правда? Рада это слышать.
– Он очень хорошо справился, – продолжал Тобиас. – Я пообещал ему билеты на следующую гонку. Он упомянул, что хотел бы пойти с вами, когда война закончится.
Айрис улыбнулась, и внезапно ее кольнула тоска по дому. Она опустила взгляд на письмо в руках, благодаря слабое освещение за то, что не видно слез в ее глазах.
– Не хочешь чашку чая? Сэндвич? – спросила Этти. – Электричество погасло, но я могу поставить чайник на огонь.
Тобиас вздохнул.
– Спасибо, но не надо. Я давно на ногах и усну еще до того, как вскрипит вода.
– Я хотя бы принесу полотенце.
– А вот это было бы очень кстати.
Айрис зажгла еще одну свечу, чтобы взять в свою комнату. Пожелав Этти и Тобиасу спокойной ночи, она задержалась на полпути и оглянулась. Этти вытирала грязь с лица Тобиаса; он улыбался, а она хмурилась. Потом они заговорили приглушенными голосами, но Айрис все равно расслышала:
– Я же говорил, чтобы вы обо мне не волновались.
– Я не волновалась.
– Кстати, их было девять.
– Чего девять? Девять жизней?
– Я выиграл девять гонок. Если это успокоит.
Айрис не услышала ответ Этти. С улыбкой на губах она проскользнула в свою комнату.
Роман украдкой спускался по лестнице. Казалось, что в доме никого нет, только длинные пыльные тени. В прихожей никто не охранял входную дверь, и никого не было в гостиной. Не было даже Дакра. Огонь в камине почти догорел, но золотистые отблески еще мерцали на стенах.
Роман подошел к столу.
Он принялся рассматривать карту Камбрии, находя знакомые места – Оут, Авалон-Блафф, Мерроу, сеть железных дорог, которыми управлял его отец, – и множество до сих пор незнакомых мест и ориентиров. Могилы богов были отмечены красными чернилами. Его внимание особенно привлекло место упокоения Альвы на юге и Мира – на севере, а потом он сосредоточился на Хоукшире.
Роман осмелился наклониться ближе и потрогать карту. К его изумлению, на бумаге проявились линии. Некоторые были темными, другие – блестящими. Они двигались как молнии, как корни деревьев. Многие проникали в ближайшие города. Места в Центральном и Западном округах. Места, уже поглощенные войной. Но вскоре его внимание привлек бледно-голубой свет. Группа городков, включая Мерроу и Хоукшир, пульсировала этим цветом, как маленькие лазурные сердечки, в то время как остальные населенные пункты оставались неподсвеченными.
«Карта снизу», – напомнил он себе, осторожно убирая руку.
Линии исчезли, как будто их и не было. Но, закрыв глаза, Роман все еще мог видеть их – переплетение света и темноты. Он осторожно приподнял край верхней карты, открыв под ней изображение подземного мира. Почти забытого мира, который так легко было не заметить, если видеть только поверхностную сторону вещей.
Роман изучил часть карты, которую было видно, завороженный извилистыми проходами. Города и средоточия жизни, в которые они вливались. Мир, к которому он прикоснулся, хоть и ненадолго.
– Полагаю, тебе не дает спать очередное сновидение?
Голос Дакра нарушил тишину. Роман выпустил карту, и та упала на стол. Пульс у него участился, но он постарался сохранить спокойный сосредоточенный вид и выпрямился, глядя в прихожую.
Дакр стоял под притолокой, наблюдая за ним. Он появился бесшумно, словно материализовался из темноты.
– Напротив, сэр. – Роман сцепил за спиной пальцы. – В последнее время мне не спится. Я хочу знать, что нас ждет.
– Если боишься смерти, то я тебе уже говорил. – Дакр вошел в гостиную. Он казался выше и шире в плечах, но, возможно, это тени сыграли шутку с восприятием Романа. – Оставайся со мной, будь верен мне – и никогда не умрешь. Никогда не почувствуешь боли.
Роман выдержал пристальный пронзительный взгляд голубых глаз бога, хотя по спине у него потекла струйка пота.
– И я буду с вами в Хоукшире?
– Роман, почему тебя беспокоит Хоукшир?
– Похоже, там состоится важное сражение.
– И ты видишь себя среди моих солдат, готовых с охотой идти в бой? Чтобы вернуть то, что принадлежало мне?
Роман снова рассмотрел карту Камбрии.
– Я не солдат, сэр. Меня никогда не учили стрелять, бросать гранаты или двигаться как тень. По крайней мере, я такого не помню. У меня есть только слова. – Он помолчал, удивленный тем, как дрожит его голос. Как будто он сдал часть себя. – Я хочу сражаться не с неохотой, а в полную силу.
Дакр молчал долгое, мучительное мгновение. Потом взял карту Камбрии и позволил ей свернуться, открывая мир под ней.
Подземные пути снова засветились.
– Скажи мне, Роман, что ты видишь?
– Я вижу пути. Дороги.
– И всё?
Роман присмотрелся внимательнее. Его привлекли тусклые пульсирующие огоньки. Они отмечали зачарованные пороги?
