Дорогая Э.,
Пишу тебе в темноте, при лунном свете, падающем на мой стол. Я давно ничего не ел, но темнота и голод только идут мне на пользу. Они обостряют восприятие и заставляют чувствовать свои ограничения. Я не бессмертен, даже если когда-то думал, что могу стать бессмертным. Но, что самое главное, эти ограничения приводят меня в отчаяние, и я должен попросить тебя кое о чем:
Как только прочтешь это письмо, сразу сожги.
То, что я собираюсь тебе сообщить, безотлагательно и, если попадет в чужие руки, опасно – для тебя, для меня и для нашей связи. Я множество раз спрашивал себя, почему выдаю это тебе, так как чувствую, что ты сражаешься на стороне Энвы, а я – нет, и ответы свелись к двум простым истинам.
1. Надвигаются неминуемые потери жизни и свободы, и я не могу стоять в стороне и допускать это.
2. Я беспокоюсь о тебе. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты оказалась втянута в то, что произойдет.
Что касается твоего вопроса насчет странного звяканья и рокота под землей. Дакр восстанавливает в своем царстве дороги, которые пришли в упадок за последние столетия. Он планирует добраться до Оута под землей раньше, чем на поверхности. Полагаю, ты слышала его рабочих, которые расчищают от мусора силовые линии.
Но самое главное… он готовится захватить Хоукшир. Через три дня он ворвется в город, атакует его изнутри через свои магические порталы, пока наземные войска окружают город. Если ты в Хоукшире, умоляю, уезжай. Уходи, пока можешь, отправляйся на север или на юг. Куда угодно, только не в Оут, на который он пойдет после падения Хоукшира.
Пожалуйста, не отвечай на это письмо. Я несколько дней не смогу написать ответ и не знаю, где буду после Хоукшира. Сожги мои слова. Береги себя. Если судьбе будет угодно, я скоро напишу снова.
Твой
– Р.
«Я не могу это сжечь».
Айрис не сводила глаз с письма Романа. Было позднее утро, она проспала, и ее разбудили упавшие на лицо лучи солнца. Письмо Романа лежало на полу. Она не знала, что ожидала прочитать, но точно не это. «Восстанавливает силовые линии». Она похолодела от осознания, что где-то внизу рабочие Дакра разбирают завалы. А при мысли о нападении на Хоукшир ей становилось дурно.
Она стояла в тишине спальни, перечитывая письмо снова и снова, пока не ощутила одновременно лед и жар, пока воздух не начал резать легкие. Тогда она вышла из комнаты в поисках Этти.
Этти на обочине помогала Тобиасу мыть родстер. Они смеялись, смывая остатки грязи с шин, и Айрис чуть было не остановилась. Она не хотела портить им утро, поэтому замедлила шаги на выложенной кирпичами дорожке, пряча письмо Романа за спиной.
«Сожги мои слова. Береги себя».
– Мисс Уинноу? – Тобиас выпрямился с тряпкой в руках, и блеск в его глазах погас, когда он заметил ее бледность. – Все хорошо?
– Можешь называть меня Айрис. Если я попрошу отвезти меня в Хоукшир… ты это сделаешь, Тобиас?
Этти выронила щетку и встала, озабоченно хмурясь.
Тобиас мгновение молчал, потом твердо сказал:
– Мисс Хаммонд дала мне строгий приказ не везти вас дальше Уинтропа.
– Тогда не знаешь ли ты, далеко Хоукшир от Уинтропа? – спросила Айрис. – Если не очень, я могу дойти туда пешком или доехать, найти попутчика. Но мне нужно, чтобы ты сегодня же отвез меня в Уинтроп. Это очень срочно.
– Что случилось? – подошла к ним Этти.
