Безжалостный хаос (ЛП) полностью

— Все в порядке, — уверяю я его, несмотря на то, что моя голова кричит мне остановиться. Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь, понимая, что перехожу черту и слишком быстро, но мне все равно.

И когда карие глаза Марка блестят от моего прикосновения и он проводит своими пальцами по моим, я знаю, что он будет нежным. Добрым. Он не причинит мне боли. Как и у Коннора, у него есть какое-то уважение к женщинам. Ко мне.

Для себя.

Он улыбается мне, и я держу свою руку в его, когда он кивает бармену, чтобы тот принес счет. Я не предлагаю заплатить, у меня нет денег.

Я бросаю его руку, когда он достает бумажник, и сообщаю ему, что направляюсь в туалет. Он хмурится, протягивая свою карточку.

— Ты уверена, что сможешь туда попасть? — поддразнивает он меня, но в его словах чувствуется и реальное беспокойство. Я оглядываю бар. Здесь не так много народу, как в ту ночь, когда произошла драка, но людей довольно много. В основном мужчины.

Тем не менее, моя голова, возможно, гудит, а мозг работает слишком медленно, но я могу добраться до туалета самостоятельно. Я уже бывала пьяной.

Я киваю, сползаю с барного стула.

Бар вращается, и по какой-то нечестивой причине здесь играет 929 Halsey, и я могу разобрать слова среди всех парней, которые пьют дерьмо и коктейли здесь в нечестивый час.

Нечестиво.

Я фыркнула про себя на это слово. Вот что такое Маверик. Таким он всегда был. Нечестивцем. Я бы отдала ему все, что он захочет. Любое подношение, любую десятину. Я бы отдала ему все свое сердце, если бы он мог дать мне хоть что-то. Дать мне частичку себя, погребенную под всей этой тьмой. Дал мне что-то, за что я могу держаться.

Я тяжело сглатываю, сдерживая слезы. Для этого будет время позже, когда я развалюсь в своей постели. Когда мне придется встретиться со своей собственной жизнью после того, как я месяц, как в кино, заимствовала чужую.

Я иду по длинному коридору к туалету, и я рада, что он пуст. Я кладу руку на стену, чтобы удержаться, и хихикаю, едва не спотыкаясь о собственные ноги.

Марк хороший. Сегодняшний вечер будет приятным. Возможно, он не извращенец, и секс, вероятно, не будет великолепным, но я не буду думать о нем, и это все, что действительно имеет значение.

Мне требуется секунда, чтобы понять, в какой туалет я должна пойти, и еще секунда, чтобы разозлиться, что мне придется выбирать, потому что какая на хрен разница? Но в конце концов я узнаю девушку в треугольном платье (ведь кто не любит хорошее треугольное платье?) и прижимаю руку к дереву, чтобы открыть дверь.

Но кто-то хватает меня за руку, разворачивая к себе. Мои руки устремляются к его груди, чтобы поймать себя, так как все вокруг меня кружится.

Я наклоняю голову, чтобы встретиться с его голубым взглядом, и он прижимает одну руку к моей пояснице, а другой сжимает мою руку.

Мой желудок опускается.

— Нет, — тихо говорю я, качая головой. — Нет, нет, нет. Тебя здесь нет.

Он не улыбается мне.

— Я здесь, красотка.

— Уходи, — бормочу я, полусерьезно ударяясь о его грудь. — У меня свидание.

Он качает головой, хмурится, и от этого движения татуировка на его лице немного съезжает вниз.

— Я слышал.

Я застываю в его объятиях.

— Ты знаешь Марка? — я не могу сдержать тихий трепет, который затмевает мои слова. Он действительно бог.

— Марк, да?

Я киваю, мой мозг затуманен. Мои слова невнятны.

— Да. Марк. Карие глаза. Он заплатил за мою выпивку.

— Ты слишком молода, чтобы пить, детка.

Я хочу прижаться головой к его груди. Я хочу, чтобы он отнес меня в свою машину. Чтобы отвез меня домой. Сказал, что все это было лишь одним ужасным сном.

Но та девушка. Та девушка. То, что он сделал…

— Ты все испортил, — говорю я ему.

Он кивает.

— Да.

Я наклоняю голову, чтобы лучше видеть его, позволяя всему весу моего тела упасть на него, его рука обхватывает мою спину, чтобы удержать меня в вертикальном положении.

— Марк хороший.

— Элла, хватит о…

— Марк — хороший парень. Он будет добр ко мне. Он не будет меня бить, понимаешь, Маверик?

Что-то вспыхивает в его голубых глазах, но я не знаю что, и не знаю, может быть, мне просто мерещится, потому что все расплывается по краям, когда он прижимает меня к себе, близко к своей груди.

— Он не причинит мне вреда и он не…

Он кружит нас, прижимая меня к стене, одной рукой сжимая мое горло так сильно, что мне вдруг становится трудно дышать.

— Это не то, чего ты хочешь, Элла, — говорит он мне. — Никто не трахнет тебя так, как я. Ни гребаный Марк. Ни Коннор. Ни этот мудак Шейн. Никто. Ты поняла?

Я пытаюсь пошевелить головой, но его пальцы, обхватившие мое горло, не дают мне пошевелиться. Интересно, потеряю ли я сознание? Интересно, хочу ли я этого.