Безжалостный хаос (ЛП) полностью

Но ничего из этого не занимает мой мозг в данный момент, в постели Маверика. За последний час, что он объяснял мне все это здесь, наверху, я не могу перестать думать о нем и… Сид.

— Она была всем, чего я хотел, — признается он вслух.

Я напрягаюсь, сжимая в руках темно-серые простыни, не двигаясь с места, опираясь на подушки у своей спины. Солнце проникает в его комнату через стену окон за диваном и маленький столик в его спальне, графин с янтарной жидкостью, кажется, светится от солнца.

— И я не имею в виду, что я любил ее, — объясняет он, но я знаю, что это не по моей реакции. Он говорит так, как будто формулирует это впервые. — Просто… она была грязной.

Я поднимаю глаза и наконец встречаю его взгляд. В лучах зимнего солнца, заливающего эту комнату, его глаза кажутся такими светлыми, такими бледно-голубыми, почти белыми. Я не могу отвести от него взгляд.

— Она была грязной и неправильной, и я грязный и неправильный. Я знал, что она позволит мне делать то, что я хочу, и я не буду чувствовать себя виноватым за это.

— Ты ударил ее? — я не знаю, почему я спрашиваю об этом, но как только я спрашиваю, мое лицо теплеет, особенно когда его губы кривятся в ухмылке.

Он продолжает растирать мои ноги и качает головой.

— Нет. Я же сказал тебе, я делал это только с тобой.

— Тогда что это было? Что ты с ней делал? — я думаю о той девушке здесь, думаю о том, что он собирался с ней сделать.

Он прекращает свой нежный массаж моей ноги, другую руку он закладывает за голову. Его пресс напрягается, когда он выгибает шею назад, растягиваясь. И морщится. Порез, который я ему нанесла, зажил, превратившись в неровную красную линию.

Я думаю о ранах на его спине. Мы еще не добрались до них.

Он выдыхает и снова встречает мой взгляд.

— Мы не должны говорить об этом, Элла.

— Все в порядке, — заверяю я его. — После этого я расскажу тебе обо всех грязных вещах, которые мы с Коном делали в сарае для морских свинок…

Он ущипнул меня за ногу.

— Я же просил тебя не говорить о нем.

— Это нечестно.

Он закатывает глаза.

— Ты была единственной, кто настаивал на этом.

Правда. Я прочищаю горло, пытаясь вернуться в нужное русло. Чтобы двигаться дальше.

— Значит, твой отец просто… позволил отцу Люцифера продать Сид?

Он не может встретиться с моим взглядом, когда отвечает: — Да.

— Но ты все еще… один из них?

Несвятые. 6. Странные имена, я пока не чувствую себя комфортно.

Его глаза становятся сердитыми, когда он смотрит на меня из-под ресниц.

— Я же сказал тебе. Я не могу уйти. Ты должна это понять.

— Но Люцифер убил своего отца, ты сказал…

Он смеется.

— Ты говоришь это так спокойно, Элла. Я не думаю, что ты действительно понимаешь это, — он проводит рукой по волосам. — Не то чтобы я ожидал, что ты поймешь, — бормочет он себе под нос.

Я сажусь прямее, складывая руки.

— Что, черт возьми, это значит?

Он фыркает.

— Не будь дурой, Элла. Даже мне трудно разобраться в этом, а я в этом родился. Ты знаешь об этом только ночь, — он вздыхает, упираясь головой в изголовье кровати и глядя в потолок. — Это все так хреново. Я даже не знаю худшего из преступлений моего отца.

— Девушка в подвале, — говорю я, — Риа.

Он закрывает глаза, его рука на моей ноге напряжена.

— Где она?

— Хотел бы я знать, — он нахмуривает брови, глаза все еще закрыты. — Вообще-то, нет. Я рад, что не знаю.

— Что с ней будет? — мои слова тихие, хотя я не чувствую страха. Он прав. Это все так… невероятно. Культ, стоящий миллиарды, и этот красивый, сломленный мальчик — его часть? Думаю, последняя часть — самая правдоподобная из всего этого.

Его голос хриплый, когда он отвечает мне: — Я не знаю.

— А со мной? — спрашиваю я. — Что произойдет, когда все это закончится?

Его глаза открываются, и он наклоняет подбородок, чтобы посмотреть на меня.

— Ты моя.

Я пожимаю плечами.

— Пока.

Он двигается так быстро, что я не успеваю среагировать, когда он опускает меня вниз, так что я лежу на спине, прижав меня к себе руками по обе стороны моей головы, его грудь прижимается к моей, когда он наклоняется и говорит мне в рот.

— Прости, малышка, — говорит он, но в его голосе нет ни капли сожаления, — теперь ты тоже в этом участвуешь. Я никогда не смогу тебя отпустить.

Я ухмыляюсь ему.

— Мне всего девятнадцать, — поддразниваю я его, проводя пальцами по твердым мышцам его плеч. — Я еще ребенок. Что, если я захочу уйти? Я едва знаю тебя.

Его глаза темнеют.

— Нужно было подумать об этом, прежде чем позволить мне трахнуть тебя в лесу и обращаться с тобой как с маленькой шлюхой, которой ты и являешься, — он прижимает свои бедра ко мне, и я вдыхаю, желая, чтобы он был внутри меня.

— Ты обращаешься с каждой девушкой, которую трахаешь, как с маленькой шлюхой?

Он сглатывает.

— Да, но это другое.

Я провожу пальцем по его руке, по его татуировкам.

— Как это?

— Я больше никогда их не захочу, — он зарывается лицом в мою шею, целует и посасывает меня. Я закрываю глаза и выгибаю спину. — Но ты… Элла… Я никогда никого не хотел так, как тебя.

— Даже Сид?