Безжалостный хранитель полностью

— Да, извини, как я уже сказала, мне нужно возвращаться домой. Раф, наверное, ждет… — Я не знаю, что заставляет меня так лгать, но слова льются сами по себе. — Вообще-то, мне, наверное, стоит написать ему. — Мои пальцы порхают по экрану с быстрым сообщением о том, что я с профессором. Я ожидаю немедленного гневного ответа, но по-прежнему ничего не получаю.

— Si, certo. — Он встает так же, как и я. — О, чуть не забыл, у меня письмо от твоего преподавателя из Нью-Йоркского университета, профессора Дайкмана.

— Да?

— Да. У него не было твоего адреса, поэтому он отправил его мне.

— Почему бы ему просто не написать по электронной почте?

Он пожимает плечами. — Есть что-то особенное в том, чтобы получить настоящее письмо прямо из дома, тебе не кажется?

— Я думаю…

Массимо выводит меня из кафе, а Альберто крадется за нами. — Моя машина прямо за углом. Он ускоряет шаги, легкий румянец покрывает его верхнюю губу.

— Когда, ты сказал, профессор Дайкман отправил письмо?

— А, я получил его только вчера.

Я киваю, но есть что-то в напряженном выражении его лица и неестественно торопливой походке, от чего у меня встают дыбом волосы.

Паранойя Рафа явно передается и мне. С чего бы мне подозревать своего профессора в чем-то гнусном?

Мы доходим до угла, и Массимо указывает на тихий переулок, где припаркован маленький красный "Фиат". Он жестом предлагает мне идти первой, но я оборачиваюсь и вижу, что глаза Альберто сузились. — Альби, я только возьму письмо из машины профессора. — Мой взгляд опускается на пистолет у него на бедре.

Суровый охранник отслеживает движение, затем кивает. — Я буду сразу за вами, signorina.

Я веду себя как сумасшедшая, вот и все. Отсутствие Рафа рядом со мной выводит меня из себя. Dio, я и не подозревала, насколько сильно полагаюсь на него.

Массимо замедляет шаг, подходя к машине, и каждый оставшийся шаг кажется болезненным. Он достает брелок от машины, и багажник открывается. Мужчина вскакивает, выпуская пулю в Альберто, прежде чем из моей разинутой челюсти вырывается вздох.

Краем глаза я вижу, как падает мой защитник, от глухого удара его тела о цемент у меня учащается пульс. — Нет!

Я пытаюсь бежать, но острая боль взрывается в задней части моего черепа, и темнота застилает мне зрение.

Обмани меня дважды

Раффаэле

— Ну же, Энрико, это действительно необходимо? — Я борюсь с веревками, привязывающими меня к стулу. Несмотря на то, что в массивном камине передо мной не потрескивает огонь, пот стекает у меня по спине. В тот момент, когда coglione признался, что это он пытался меня убить, его охранники схватили меня. Может, я и хорош, но пятеро против одного без оружия — это нечестно. Теперь все, что я могу сделать, это свирепо посмотреть на человека, ненависть которого я полностью заслуживаю.

Он доверил мне свою дочь, а я все испортил.

Я заслуживаю смерти. Много лет назад это должен был быть я, а не Лаура.

Энрико нависает надо мной, его шелковый халат касается моих колен, а револьвер приставлен к моему лбу. — Я сделаю это быстро, Раффа, ради Лауры, это лучшее, что я могу предложить.

— Я заслуживаю смерти, — выдавливаю я. — И я бы с радостью отдал свою жизнь за нее сто раз. Я заново переживаю пытку того дня каждую гребаную ночь, Энрико. Никакое наказание, которое ты когда-либо мог нанести, не может быть хуже этого.

Он сильнее прижимает дуло к моему черепу, твердый металл впивается в кожу. Самое хреновое, что я готов умереть. Я не боюсь смерти.… рай или ад, что бы это ни было. Иногда я тоскую по тишине, по безмолвию.

Но я не могу оставить Изабеллу.

Я не оставлю ее без защиты.

— Подожди, — выдавливаю я из себя. Приковывая свой взгляд к Энрико, я готовлюсь пресмыкаться, драться, сжечь дотла весь этот чертов дом, если это то, что нужно, чтобы выйти отсюда живым. Не для меня, а для нее. — Моя клиентка. Поклянись мне, что после моей смерти ей не причинят никакого вреда.

— У меня нет никаких разногласий ни с семейством Валентино, ни с Кингами, и я намерен продолжать в том же духе. Судя по последним нескольким месяцам, мы увидим их гораздо больше в Италии. Я буду выжидать, наблюдая и выжидая. Если возникнет необходимость, я нанесу удар, но не раньше. Он нажимает на курок, от зловещего щелчка у меня учащается пульс.

Передо мной предстает Изабелла, эти ярко-голубые радужки, полные пухлые губы, то, как морщинки появляются в уголках ее глаз, когда она улыбается. НЕТ… Я был неправ. Я не готов умирать, не тогда, когда еще так много нужно сделать, сказать ей. — Энрико, должен быть другой способ. Пожалуйста. Я-я не могу оставить ее. — Я натягиваю веревки, грубый шпагат впивается в мою кожу, пока не натирает ее до крови. — Я сделаю все, что ты захочешь. Просто позволь мне вывезти Изабеллу из Рима и благополучно вернуть в Нью-Йорк к ее семье. Клянусь тебе, я вернусь и выстрелю себе в голову, если ты этого хочешь. Мне просто нужно быть уверенным, что она вне опасности…