Удивительно, но да, несмотря на полностью вертикальное положение. — Хммм, — бормочу я. Меня не мучили непрекращающиеся кошмары, которые обычно преследуют меня. Я говорю себе, что это потому, что я так мало спал, и это не имеет никакого отношения к женщине, спящей рядом со мной.
— Ты? — спросил я.
— Да. — Она указывает на мокрое пятно у меня на плече, которое я даже не заметил.
Я пожимаю плечами, когда влажное тепло проникает в мою кожу. — Все в порядке, у меня есть еще один в сумке. Одна из опасностей караульной службы.
Еще одна ложь. Я никогда не позволял себе засыпать рядом с клиентом. С тех пор, как
— Я собираюсь освежиться в ванной, если ты хочешь переодеться здесь. — Изабелла встает, хватает свою дизайнерскую спортивную сумку и перекидывает ее через плечо.
— Конечно, сойдет.
Я не могу оторвать своего предательского взгляда от этой идеальной задницы, гипнотически покачивающейся в обтягивающих штанах для йоги.
Я натягиваю рубашку через голову, когда дверь в кабину пилотов открывается, и оттуда неторопливо выходит стюардесса. Ее взгляд задерживается на моей обнаженной груди, на карте шрамов, затем на витиеватом черепе, окруженном красными розами, вытатуированными на моей коже. Позади него чернилами нанесен крест, пересекающий череп, символизирующий баланс между жизнью и смертью и драгоценную женщину, оказавшуюся между смертельным танцем. Я сделал ее на следующий день после того, как потерял
— Доброе утро, мистер Феррара. Могу я вам что-нибудь предложить до того, как мы приземлимся в Риме? — Женщина, кажется, она сказала, что ее зовут Джейни, подходит ближе с улыбкой на рубиново-красных губах, продолжая откровенно пялиться на мой обнаженный торс. Я видел ее всего несколько минут, когда нас приветствовали на борту, а потом еще раз, когда подали ужин. Она немного кокетничала в присутствии Изабеллы, но не смотрела так пристально.
— Просто немного воды было бы неплохо. — Я поворачиваю голову через плечо, указывая на хвост самолета. — Но вы должны посмотреть, чего бы хотела мисс Валентино.
— Конечно. — Она придвигается еще на дюйм ближе, ее глаза прикованы к моей груди, или, может быть, это из-за татуировки, но я ничего не могу поделать, но от этой женщины исходит
Прочищая горло, я делаю огромный шаг назад. Предполагается, что не только я должен поддерживать профессионализм в отношениях со своими клиентами любой ценой, но и любой другой сотрудник. — Спасибо, — говорю я ледяным тоном, который, я надеюсь, она уловит.
Но она либо ничего не понимает, либо ей все равно.
Она снова сокращает расстояние между нами, ее рука находит путь к моему животу и находится в опасной близости от пряжки моего ремня. Она встает на цыпочки и шепчет — Я останусь в Риме на двадцать четыре часа, если ты захочешь встретиться после того, как отвезешь свою подопечную. Я согласна на все, что ты захочешь, Раффаэле…
Дверь ванной распахивается, и Изабелла выскакивает, ее взгляд сразу же переключается на женскую руку на моем животе. Ее рот изгибается в форме заглавной буквы "О", и блестящие сапфировые радужки вспыхивают.
Проходит долгая минута, прежде чем чертова стюардесса отпускает меня, и я могу стянуть рубашку через голову. — Джейни просто спрашивала, не нужно ли нам еще чего-нибудь перед посадкой?
— Держу пари, так и было. — Ее глаза сужаются, когда она смотрит на меня бесконечное мгновение, в ее взгляде что-то вроде разочарования. И это чертовски больно. Она протискивается между мной и бортпроводницей и натягивает фальшивую улыбку, а не ту, от которой у нее в глазах появляются веселые морщинки. — Я возьму "мимозу", Джейни. И сделай побыстрее.
— Конечно, мисс Валентино, сию минуту. — Она разворачивается на каблуках и исчезает за темным бархатным занавесом.
Я остаюсь застывшим у двери в ванную, как последний придурок, не хуже, как ребенок, которого застукали с рукой в банке из-под печенья, только я даже не взял свое чертово печенье. Я также этого не хотел. Что странно… и на чем я предпочитаю не заострять внимание в данный момент.
