Это более чем стоит того. Это все. В его глазах я вижу отражение всех моих надежд, смешанных с его страхами. Мы — две стороны одной медали, которые бесконечно переворачиваются, ожидая увидеть, где мы приземлимся. Но в этот момент я знаю. — Оно того стоит, Раф. Ты и я, мы того стоим.
Его губы заявляют права на мои с настойчивостью шторма, разбивающегося о берег, дикие и безжалостные, словно пытаясь передать каждую невысказанную эмоцию через этот единственный поцелуй. Он сажает меня на туалетный столик, втискивая свои бедра между моими и расправляя мое платье. Я должна злиться на него за то, что он скрывал от меня правду целую неделю, но вместо этого все, о чем я могу думать, это о том, как совершенны его губы на моих, как естественно мое тело изгибается навстречу его.
Я отчаянно влюбляюсь в своего телохранителя. Черт возьми, я, наверное, уже осознала свою гибель. Что напомнило мне… Я заставляю себя оторваться от его губ, несмотря на то, что каждый дюйм моего тела кричит мне оставаться в ловушке его мускулистых рук. — Так что ты выяснил у этого
Сухожилия на его челюсти натягиваются, и я почти слышу скрежет его зубов.
— Раф? — Злой клубок беспокойства клубится у меня в животе. — Что ты мне не сказал?
— Это касается моей семьи…
Мои мысли возвращаются к той ночи в клубе, когда мы столкнулись с его братьями. На страх, на ярость, которые охватили его не только во время их разговора, но и в течение нескольких часов спустя, после того как мы вернулись домой. Так что они в некотором роде поссорились, но часть меня знает, что за этой историей кроется нечто большее.
— А что с ней? — спросила я.
— Мой отец нехороший человек, Иза. — Он хмурит темные брови, когда его настороженный взгляд останавливается на мне. — У него есть враги, люди в этом городе, которые не остановятся ни перед чем, чтобы свергнуть его.
Понимание накатывает на меня удушающими волнами. Я подозревала это той ночью, но тогда предпочла оставаться слепой, чем посмотреть правде в глаза. — Он связан с организованной преступностью?
Раф хмыкает, оскал кривит его губы. — Он
— Тебе не показалось, что прошлой ночью это было важной деталью, которую стоило разгласить?
— Нет, — выдавливает он сквозь зубы. — Потому что я никогда не думал, что ты окажешься втянутой в мои неприятности. Беспорядок, которого, как я думал, я избежал много лет назад.
— Ты должен сказать мне правду сейчас, Раф. Как это может сработать между нами, если ты хранишь секреты? У нас и так достаточно препятствий, которые нужно преодолеть.
Он наклоняет голову, и его пальцы переплетаются с моими, когда он стаскивает меня с туалетного столика. — Хорошо, но не сейчас. Мы должны добраться до мемориала, если ты, конечно, не передумала?
Я медленно качаю головой. Даже если смерть Карло косвенно моя вина, я все равно сыграла свою роль в его гибели. В конце концов, Раф был здесь по моему настоянию. Он предупреждал меня, что не хочет ехать в Рим, но я все равно настояла. Потому что избалованная принцесса мафии всегда получает то, что хочет.
— Тогда поговорим в машине. — Раф берет меня за руку и выводит из ванной.
Я следую за ним через квартиру, затем выхожу на улицу, где Сэл ждет в "Альфе". Я так рада, что сегодня он выбрал машину поменьше и неприметнее, а не шикарный лимузин. Предвкушение накатывает на меня, усиливаясь с каждым шагом, пока мы не садимся на заднее сиденье и наш водитель не закрывает за нами дверь.
Как только двигатель с урчанием оживает, Раф съезжает на край сиденья. — Сальваторе, включи какую-нибудь музыку, что-нибудь приподнятое.
— Разумеется,
Громкая музыка наполняет машину, и мой хоанитеш снова устраивается рядом со мной. Очевидно, он не хочет, чтобы Сэл слушала его признание. Он молчит рядом со мной долгую минуту, его колено толкает мое, а нога выбивает маниакальный ритм.
Я хлопаю рукой по его бедру, останавливая беспорядочные покачивания. — Просто скажи мне.
Он делает медленный вдох, прежде чем поворачивается ко мне всем телом, настороженно глядя вслед. — Я никогда не хотел, чтобы ты знала…
— Что знала? — спросила я
— Как сильно я подвел своего первого клиента.
Ужасный кошмар
Раффаэле
Прошло десять лет, а я до сих пор не могу подобрать слов. Наверное, потому, что за все это время я ни разу не произнес их вслух. Часть меня верила, что если правда никогда не всплывет, я смогу притвориться, что все это было просто ужасным кошмаром.
— Твой первый клиент? — Шепчет Иза.
И вот так уголки моего зрения темнеют, и заднее сиденье машины исчезает, прежде чем на его месте возникает другая сцена.
