Нет, для персональной галлюцинации – многовато деталей. Не по силам ему придумать столько подробностей. И потом, разве созданные воображением дамы заказывают кофе в “Старбаксе”?
Но наконец девушка за стойкой смотрит прямо на Мирабель и спрашивает, что ей угодно.
– Большую звездную пыль с медом, сливок не надо, – говорит Мирабель, и хотя Закери ждет, что продавщица сейчас переспросит, та без звука пробивает заказ. – И матча латте с обезжиренным молоком, тоже большую.
– Ваше имя?
– Зельда, – отзывается Мирабель.
Девушка говорит, сколько с нее, и Мирабель платит наличными, а сдачу бросает в банку для чаевых. Закери идет за ней в другой конец стойки.
– Что это ты заказала? – спрашивает он.
– Информацию, – отвечает Мирабель, но в подробности не вдается. – Люди совсем не пользуются секретным меню, ты заметил?
– Я хожу в независимые кофейни, где меню пишут мелом на досках, иронически отзываясь о качестве блюд.
– И все-таки у тебя наготове был весьма специфичный для “Старбакса” заказ.
– Зельда! – выкликает кофевар, выставляя два картонных стакана на стойку.
– Зельда – это по поводу Принцессы или в честь Фитцджеральда? – интересуется Закери, когда Мирабель их приносит.
– Понемножку того и другого, – отвечает она, подвигая к нему стакан пониже.
Они выходят на улицу, где скоро совсем уж стемнеет и стало еще холодней. Закери, грея руки о свой стакан, отпивает из него приятно горячую зеленую пенку.
– А правда, что такое ты заказала? – спрашивает он Мирабель, которая уже тронулась в путь.
– В основном это “эрл грей” с соевым молоком, медом и ванилью, – отвечает она, подняв свой стакан. – Но заказала я его вот почему. – И она поднимает картонный стакан еще выше, так, чтобы Закери увидел шестизначное число, написанное по дну нестираемым маркером: 721909.
– И что это значит? – удивляется он.
– Увидишь.
К тому времени, как они доходят до следующего квартала, дневной свет совсем гаснет, оставив после себя зарево заката.
– Как ты познакомилась с Дорианом? – интересуется Закери, пытаясь рассортировать готовые вырваться вопросы. Чего доброго, и в самом деле придется завести специальный блокнотик, так быстро они возникают и тут же вылетают из головы. Он делает еще глоток стремительно остывающего латте.
– Было дело, он пытался меня убить, – говорит Мирабель.
– Что?! – изумляется Закери, но она вдруг останавливается посреди тротуара.
– Мы пришли.
Закери даже не узнал ту обсаженную деревьями улицу. Здание с вывеской Клуба коллекционеров выглядит самым обычным и, ну может быть, самую чуточку зловещим, но это скорей связано с тем, что вокруг – ни единой души.
– Ты закончил? – спрашивает Мирабель, кивнув на его стакан. Закери допивает, после чего она аккуратно вставляет оба стакана в сугроб у входной лестницы.
– Тут неподалеку есть еще один Клуб коллекционеров, – говорит она, пока они поднимаются к двери.
– Неужели? – отзывается Закери, жалея, что не спросил Мирабель, есть ли у нее хоть какой-то план.
– Да, но там собирают марки.
Она поворачивает ручку – и дверь, на удивление Закери, подчиняется. В маленькой прихожей темно, светится только красный огонек на стене рядом с небольшим экраном. Система сигнализации.
Мирабель набирает на кнопочной панели 7-2-1-9-0-9.
Огонек зеленеет.
Мирабель открывает вторую дверь.
В холле полумрак, лишь лиловый сумеречный свет просачивается с улицы в высокие окна, отчего ленты, на которых висят дверные ручки, кажутся бледно-голубыми. Их даже больше, чем Закери помнится.
Ему хочется выспросить у Мирабель, как она заказала код сигнализации в “Старбаксе” и что именно имела в виду, сказав, что Дориан пытался ее убить, но разумней представляется помолчать. Но тут она дергает за одну из ручек, оторвав ее от того, к чему там она прицеплена на потолке, и ручка падает, сопровождаемая клацаньем своих собратьев, бьющихся друг о друга с нестройным низким звуком, напоминающим колокольный звон.
Вот тебе и разумность молчания!
– Ты могла бы позвонить в дверь, – замечает он.
– Фиг бы тогда они нас впустили, – отзывается Мирабель. Она поднимает ручку – та из меди, с зеленоватой патиной – и смотрит на этикетку. Закери читает вверх ногами: “Тофино. Британская Колумбия, Канада, 8.7.05”. – А потом, они включают сигнализацию только тогда, когда дежурных здесь нет. – Они идут к лестнице, и Мирабель пальцами касается лент, как струн арфы. – Можешь представить себе все эти двери? – спрашивает она.
– Нет, – честно говорит Закери. Их слишком тут много. Он идет и читает на ходу этикетки: “Мумбаи, Индия, 2.12.13”, “Хельсинки, Финляндия, 9.2.10”, “Рабат, Марокко, 1.4.01”.
– Большей частью они были уже утрачены, когда закрылись, если ты понимаешь, о чем я, – говорит Мирабель. – Заперты и забыты. Время навредило им не меньше, чем эти. Они просто завершают то, что еще не доделано.
– Здесь все? Или.
