Подхватив один из компасов с блюда, Саймон разворачивается на каблуках и быстро, но не бегом, все дальше и дальше углубляется по направлению к Беззвездному морю, лишь единожды оглянувшись, чтобы убедиться, что Хранитель его не преследует. Но нет, за спиной у него ничего, кроме книг и теней.
Саймон сверяется с компасом и продолжает идти, хотя стрелка настойчиво рекомендует ему противоположное направление. Он сознательно уходит от Сердца, отправляется в неизвестность.
Туда, где на время сложней рассчитывать.
Закери Эзра Роулинс сидит на потертом кожаном диване глубоко под землей, надо полагать, далеко за полночь, у потрескивающего камелька, и читает.
Книга, которую оставила ему Райм, вся написана от руки. Закери освоил пока что лишь несколько страниц. Небыстрое это дело, читать рукописный текст. А потом, он совсем не уверен, на каком она языке. Если чуть расфокусировать взгляд, буквы расползаются в сочетания, которые не воспринимаются как знакомые слова, отчего ломит виски и охватывает отчаяние. Отложив на минуту книгу, он переставляет лампу поближе.
Вообще любопытно, как эта книга связана со всем остальным. Он уверен, что девочка, которая еще и кролик, – это та самая, что в “Сладостных печалях” провалилась в лесу в память двери, и повествование только что вышло за границы Гавани на Беззвездном море, чтобы представить читателю некоего Китинга.
Закери зевает. Если он хочет осилить всю книгу, требуется кофеин.
Ручка, которой обычно он пишет записки на Кухню, куда-то запропастилась, возможно, вследствие игрищ кота, поэтому он ищет другую. Он видел несколько на каминной полке под кроликами-пиратами. Закери переставляет подсвечник, передвигает бумажную звезду, и тут что-то сваливается на пол.
Он наклоняется, чтобы поднять пластиковую карту, которой запирался его номер в гостинице, и рука его замирает на полпути.
Закери взвешивает, какая из тайн больше нуждается в срочном расследовании.
Кладет пластиковый ключ в карман и выходит из комнаты.
Коридор еле освещен, значит, час более поздний, чем он думал. Он ошибается поворотом, пытается вспомнить, как лучше дойти.
Попадает в знакомый коридор, выложенный плиткой с лозами. Останавливается у двери, которая тонет в темноте. В нерешительности стоит перед ней. Из-под двери вырывается тоненькая полоска света.
Закери стучит в дверь Дориана, раз и другой, и почти что готов уйти, когда дверь резко распахивается.
Дориан смотрит на него – нет, сквозь него. В глазах, широко распахнутых, усталость, и Закери думает, что, может, Дориан спал, но, скорей всего, нет – тот полностью одет, хотя застегнут вкривь и вкось, и к тому же бос, а в руке у него стакан с виски.
– Ты пришла убить меня, – говорит Дориан.
– Я?! – изумляется Закери, но Дориан, не слушая, продолжает:
– …сказал Совиный король. “Я?” – удивилась дочь кузнеца-оружейника.
– Это ты что ж так надрался? – спрашивает Закери, через плечо Дориана глядя на письменный стол, на котором стоит почти что опустошенный графин.
– Они всегда отыщут способ убить меня. Они нашли меня даже здесь, во сне.
На слове “здесь” Дориан разворачивается лицом к комнате, и виски в его стакане, не поспевая за ним, расплескивается веером.
– Ну ты даешь.
Закери следует за Дорианом, а тот продолжает свою историю, обращаясь отчасти к нему, а отчасти к комнате в целом. “Судьбы и сказки” лежат на столе рядом с графином. Заглянув в книгу, Закери видит, что открыта она на истории про три меча, и на картинке – сова в короне на стопке книг, а книги на пне, облепленном свечами (то, что там следует быть еще и пчелиному улью, иллюстратор проигнорировал).
– Новый король придет занять мое место, – вещает Дориан. – Приступай! Это твое предназначение!
Он с пафосом протягивает стакан, и Закери пользуется этим, чтобы забрать стакан и поставить его на стол от греха подальше.
Закери и прежде втайне хотелось, чтобы Дориан что-нибудь еще ему рассказал, но имел он в виду совсем иное. И сейчас он стоит, смотрит и слушает, как обезглавили сову и как рассыпалась в пыль корона, и несмотря на особенности повествования и состояние рассказчика, то, о чем речь, кажется реальным, более реальным сейчас, чем когда он читал те же слова в книге. Будто бы все это действительно случилось когда-то, давным-давно.
– И тут она проснулась, все еще сидя в кресле у камина в своей библиотеке.
Дориан ставит точку, сам рухнув в кресло у камина. Голова его откидывается на спинку, веки смыкаются и остаются закрытыми.
Закери делает шаг проверить, жив ли он, но стоит ему приблизиться, как Дориан наклоняется вперед и продолжает, словно передышки никакой не было.
– На той полке, где хранился меч, на пустом стеклянном футляре сидел ржаво-охристый в белую крапинку филин.
Дориан указывает на что-то позади Закери, тот оборачивается, ожидая увидеть филина – и видит его. В самом деле, в книжном шкафу, между книг, стоит небольшая картинка, живописное изображение совы, над головой которой парит золотая корона.
