– Филин остался с нею до конца ее дней, – шепчет Дориан прямо Закери в ухо, а потом снова откидывается на спинку.
Даже пьяный до невозможности, он все равно отличный рассказчик.
– Слушай, а кто вправду этот Совиный король? – прерывает молчание Закери.
– Ш-ш-ш, – отвечает Дориан, прижав свой палец к губам Закери. – Мы этого еще не знаем. А когда узнаем, это будет означать, что история подошла к концу.
Палец его на мгновение задерживается на губах Закери, а потом рука падает, оставив после себя запах виски, пота и бумажных страниц.
Голова Дориана откинута на высокую спинку кресла. Время ночного пьянства и рассказывания историй истекло.
Закери ясно, что пора уходить. По дороге к двери он берет со стола стакан с виски на донышке. Выпивает, что там осталось, отчасти затем, чтобы Дориан не выпил, когда проснется, потому что с него довольно и без того, но большей частью затем, что хочется попробовать то же, что пробовал Дориан. Вкус глянцевитый, с легким привкусом табачного дыма и меланхолии.
Осторожно прикрыв за собой дверь, Закери оставляет Дориана вроде бы спящим, а может, дремлющим в этом его кресле, у этого выделенного ему камина, в этом его личном уголке этой не то чтобы библиотеки, жалея только, что нет кота рядом, чтобы тот за ним присмотрел.
Закери идет, сам толком не зная, куда направляется, пусть даже цель обозначена у него в уме, или, по крайней мере, так обстояло дело, когда он вышел из своей комнаты. Как давно это было? Время из истории о трех мечах сбило его представление о времени настоящем. А может, он просто нуждался в компании?
Он доходит до Сердца, где темней, чем когда-либо раньше, тут и там на люстрах горят лишь несколько лампочек.
Дверь в кабинет Хранителя распахнута настежь. Ломтик света в померклом Сердце.
Из кабинета доносятся голоса, и Закери с удивлением понимает, что ни разу еще не слышал здесь чьего-либо разговора, и ему даже в голову не приходило, что кто-то может услышать его собственные речи, несмотря на то что все эти бессчетные закоулки, ниши и темные переходы словно устроены для того, чтобы удобно было подслушивать.
Он подходит ближе, потому что именно в этом направлении он все равно шел, подходит и сам себе думает, подслушиваешь ли ты, когда подслушиваешь не нарочно.
– Ничего не выйдет. – Голос Хранителя звучит приглушенно и как-то иначе, чем раньше. В нем начисто отсутствует та официальная интонация, которой отмечены все прошлые его с Закери разговоры.
– Ты не можешь этого знать, – отвечает ему голос Мирабель.
– А ты что, можешь? – спрашивает ее Хранитель.
– У него есть книга, – говорит в ответ Мирабель, и Хранитель отзывается на это словами, которых Закери расслышать не может.
Прячась в тени, он делает шаг к двери, вовсю уже навострив уши. Ему видна лишь часть кабинета, фрагменты шкафов и книг, угол письменного стола, свисающий с него рыжий кошачий хвост. Свет ламп перемежается тенью, так что пространство исчерчено полосками темноты. Отсюда удается разобрать, что говорит Хранитель.
– Не следовало тебе туда идти, – говорит он. – И не следовало впутывать в это Аллегру.
– Да Аллегра и без того впутана, – перебивает его Мирабель. – Еще с тех пор, как начала закрывать двери и вместе с ними – возможности. Мы так с нею близки.
– Тем более не следовало ее провоцировать.
– Да не было другого способа! Мы нуждаемся в нем, мы нуждаемся в этом, – часть руки Мирабель движется, указывая на что-то, чего Закери не видно, – и даже книга вернулась! А ведь ты совсем опустил руки, верно?
Пауза длится так долго, что Закери остается предположить, что в кабинете есть еще одна дверь, и Мирабель через нее вышла, но тут голос Хранителя прерывает молчание, и звучит он тише и снова совсем по-иному.
– Просто я не хочу снова тебя потерять.
Изумленный Закери вытягивает шею, и поле зрения немного сдвигается.
Он видит теперь бок Мирабель, которая сидит на краю стола спиной к нему. Хранитель, стоя, скользит рукой по ее шее, плечу, оттягивает ворот платья и, склонившись ниже, прижимается губами к обнажившейся коже.
– Может, на этот раз все будет иначе, – тихо говорит она.
Рыжий кот громко мяукает, глядя в упор на дверь. Закери торопливо ретируется вглубь первого попавшегося коридора и идет по нему, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что за ним никого нет, идет и думает, до чего ж это просто, проглядеть то, что деется под самым твоим носом.
На всякий случай еще раз оглянувшись, он видит посреди коридора сплющенную физиономию своего приятеля-перса.
– Может, составишь мне компанию? – говорит он коту, но приглашение звучит печально. Ему самому, пожалуй, больше хотелось бы залечь спать, или устроиться в кресле рядом с Дорианом, или… нет, он и сам не знает, чего хочет.
Персидский кот потягивается, важно подходит, останавливается у ног Закери и выжидательно на него смотрит.
– Ну, что ж, – говорит Закери, и бок о бок с котом они идут по коридорам и залам, в которых полным-полно историй про всяких других людей, и наконец вступают в сад, украшенный статуями.
– Думаю, вот это я разгадал, – сообщает коту Закери.
