Саймон рассказывает, где расположена дверь и какое на ней пламенеющее сердце.
– Вот как, – кивает Хранитель. – Вы о той двери. Сожалею, она закрыта. Не обессудьте.
– Но раньше она не была закрыта, – протестует Саймон, – а мне нужно вернуться к Леноре!
– К кому? – спрашивает Хранитель, и у Саймона складывается впечатление, что Хранитель прекрасно понимает, что происходит. Саймон ведь упоминал уже Ленору, когда разговор шел о том, чтобы забрать “Сладостные печали” домой. Вряд ли у Хранителя совсем никудышная память.
– К Леноре, – повторяет Саймон. – Она живет здесь, внизу, она моего роста, у нее темные волосы и смуглая кожа, и еще она носит кроличьи ушки. Вы должны знать, о ком я. Таких, как она, больше нет!
– У нас нет жителей, носящих такое имя, – прохладным тоном извещает его Хранитель. – Боюсь, вы что-то напутали, молодой человек.
– Ничего я не напутал! – громче, чем это необходимо, восклицает Саймон.
Кот, который спит на стуле в углу, пробуждается от своей дремы, гневно смотрит на Саймона, потягивается, соскакивает на пол и, задрав хвост, выходит из кабинета.
Но взгляд Хранителя еще сердитей, чем у кота.
– Мистер Китинг, что вам известно о времени? – вопрошает он.
– Простите?
Хранитель, поправив очки, продолжает.
– Смею предположить, что ваши представления о времени основаны на том, как оно работает наверху, где время измеримо и относительно однородно. Здесь, в этом кабинете и в местах, расположенных поблизости от точки отсчета в центре Сердца, время работает почти так же, как там, наверху. Однако же есть места, они дальше и глубже отсюда, и они значительно менее надежны.
– Что это значит?
– Это значит, что если вы встретили кого-то, сведения о ком у меня отсутствуют, то это потому, что данного человека здесь еще не было, – говорит Хранитель и добавляет для ясности: – Здесь – значит в этом времени.
– Да это абсурд!
– Абсурдность положения отнюдь не умаляет его истинности.
– Разрешите мне вернуться туда, сэр! Прошу вас! – молит Саймон, которому нимало не интересны эти разговоры о времени. Он хочет только одного, вернуться к Леноре. – Я вас умоляю!
– Не могу. Мне чрезвычайно жаль, мистер Китинг, но, поверьте мне, я не могу. Дверь закрыта.
– Ну так откройте ее!
– Прошу вас, поймите меня правильно, – говорит Хранитель. – Дверь не просто заперта, она закрыта. Она больше не откроется, для нее нет ключа. Это необходимая предосторожность.
– Как же мне тогда ее отыскать? – в отчаянии спрашивает Саймон.
– Вероятно, придется вам подождать, – предлагает Хранитель. – Сколько – сказать не могу. Возможно, неограниченно долго.
Саймон молчит. Хранитель усаживается за стол. Ровняет стопку книг. Смахивает с раскрытой бухгалтерской книги песок для просушки чернил.
– Можете мне не верить, мистер Китинг, но я очень хорошо понимаю, что вы сейчас чувствуете.
Саймон продолжает протестовать и выдвигать аргументы, но это самый бесящий тип спора, поскольку, что он ни заявляй и что ни делай, включая пинки в адрес стульев и швыряние книг, ничто не в силах поколебать непроницаемое спокойствие его собеседника.
– Извините, поделать ничего не могу, – только и говорит, раз за разом, Хранитель. Выглядит он так, будто ему смертельно хочется чашечку горячего чаю, но бросить Саймона на произвол судьбы он не может. – Вы, должно быть, попали в разлом времени. Такие явления нестабильны и должны быть изолированы.
– Я что, был в будущем? – силясь понять, спрашивает Саймон. Подземная библиотека – это, знаете ли, одно, а путешествие во времени – совсем другое.
– Не исключено, – отвечает Хранитель. – Но, скорее всего, вы оба прошли через пространство, освободившееся от времени. Такое место, где времени просто нет.
– Не понимаю.
Хранитель вздыхает.
– Представьте себе время как реку, – говорит он и проводит пальцем линию в воздухе. Его кольца поблескивают на свету. – Река течет в одном направлении. Если вдоль этой реки есть, например, заводь, то вода в ней ведет себя не так, как в остальной части реки. Заводь не следует правилам реки. Вот и вы нашли такую заводь во времени. Когда-нибудь, несколько месяцев, а может, и лет спустя, эта девушка, о которой вы говорите, найдет ту же заводь. Вы оба, выйдя из реки времени, встретились в ином пространстве. В пространстве, которому вы оба – чужие.
– А есть здесь еще такие места? Другие заводи, здесь, внизу?
– Направление, в котором вы мыслите, неразумно. В высшей степени неразумно.
– Значит, все-таки есть способ найти ее. Значит, это возможно.
– Отправляйтесь-ка лучше домой, мистер Китинг, – вздыхает Хранитель. – Что бы вы ни искали, вам этого не найти.
Саймон сосредоточенно хмурится. Оглядывает кабинет, деревянные ящики с медными ручками, кожаные кресла с узорчатыми подушками. На столе в блюде лежат кучкой компасы на цепочках. Его метла, метла его матери, стоит у стенки возле двери. На одной из подушек свернулась калачиком кошка, как будто спит, но один глаз приоткрыт и устремлен на него. – Я ценю ваш совет, сэр, – говорит он. – Но я ему не последую.
