Удовлетворенный тем, что моя часть работы выполнена, я иду к двери. Крики ужаса Славно эхом доносятся до моих ушей и резко обрываются, когда дверь захлопывается.
Там стоит надзиратель, смотрит на меня с уважением.
— Откуда ты знаешь Марвбу?
— «The Kings» отыграли сет на дне рождения его дочери.
— Хм.
Он выглядит задумчивым. Все знают, что Марвба боготворит землю, по которой ходит его дочь.
— Ценю твое время. — Я протягиваю надзирателю толстый конверт, и он кладет его в карман пиджака.
Взяточничество — не мой конек, но после того, как отец посадил Датча в тюрьму, чтобы держать его подальше от Кейди, я узнал, что деньги эффективны не только для того, чтобы помешать Джинкс опубликовать очередную фотографию, на которой я голым трахаю чирлидершу.
Деньги облегчают жизнь в любом уголке мира — от темных слоев общества до показных, фальшивых гала-вечеров и благотворительных мероприятий, куда мама таскала нас, когда мы проводили с ней лето.
Надзиратель похлопывает по конверту через пиджак, словно для того, чтобы убедиться, что он действительно там.
— Сюда.
Лично проводив меня до мотоцикла на улице, он подходит для рукопожатия.
— Ты получил то, за чем пришел? — спрашивает он.
— Это начало.
— Что ты теперь собираешься делать?
— Я? — Я надеваю шлем на голову и ухмыляюсь, опуская козырек. — Я еду на свадьбу.
Грейс
— Я видела, как эти мальчишки крадутся по коридору, — бормочет мама, проводя влажным полотенцем по моим рукам.
— Ой, мама!
Она опускает взгляд, замечает, что ее полотенце царапает мою кожу, и замедляет.
— И что, мальчики? — спрашиваю я, закрывая глаза теперь, когда ее прикосновения стали нежнее.
— Эти мальчики.
Я резко распахиваю глаза и замираю, глядя на ее неулыбчивое лицо. Мама выглядит как ребенок, учуявший самый неприятный запах.
— В последний раз, когда я проверяла, Финн, Датч и Зе… — Мама бросает на меня презрительный взгляд, чтобы положить конец всем презрительным взглядам.
Я кротко заканчиваю:
— Сыновья Джарода согласились не приезжать в больницу. Так что, может быть, они здесь ради Кейди.
Может быть, у Датча и Кейди наконец-то будет ребенок? Я знаю, что Кейди боится не забеременеть. Сомневаюсь, что Датч все еще беспокоится о ребенке ради своего наследства, но я также сомневаюсь, что он сможет заставить Кейди перестать одержимо думать об этом.
— Хм, — трение становится все быстрее и грубее, пока мама продолжает меня вытирать.
Я вздрагиваю, но на этот раз не протестую. Мама может ударить меня полотенцем, если я скажу ей хоть слово прямо сейчас. Она находится в подавленном состоянии с того дня, как произошел несчастный случай. На самом деле мама злилась и до этого.
Я знаю точный момент, когда это произошло. Это был день, когда она увидела меня и Зейна вместе и поняла, что мы… что у нас есть… что-то. И тут же рухнула мамина мечта о большой, счастливой семье.
За одну ночь она стала другим человеком.
Раньше она суетилась вокруг своих «новых сыновей», отчаянно желая, чтобы они были рядом. Теперь она грубо перечисляет все их недостатки и никогда не забывает напомнить мне, что я должна держаться от них подальше.
Зейн был первым, кого мама выгнала из моей больничной палаты, когда она приехала после моего несчастного случая. Датч и Кейди все время пытались навестить меня, пока мамы не было, и когда она их застала, сорвалась с места, крича о том, что никто ее не уважает.
Из-за этого срыва у нее подскочило давление, она оказалась в больничной палате прямо рядом с моей. Я попросила ребят держаться на расстоянии, поэтому последние пару дней они соблюдали эти границы. Но мама все еще на грани, и я думаю, они это знают. После всей произошедшей драмы я сомневаюсь, что они вернутся.
Особенно Зейн.
Надеюсь, он воспримет противодействие мамы как последний гвоздь в гроб «нас». Что бы это не было за «мы» изначально.
Воспоминание само собой всплывает в моей голове. Я впиваюсь пальцами в одеяло и крепко зажмуриваюсь, выбрасывая из головы образ умоляющих голубых глаз и глубокого голоса Зейна.
