— Именно там признаются большинство законных браков. — Она постукивает пальцем по скамье. — Это не просто грязная интрижка. Это не какая-то таблоидная история. Конечно, были смягчающие обстоятельства. Но факт в том, что он выбрал тебя, чтобы провести с тобой остаток своей жизни. — Она вскидывает руки вверх. — Если ты не хочешь быть с Зейном, это совершенно другой вопрос, и я на сто процентов поддержу любое твое решение. Эти парни прожили всю свою жизнь, получая то, что хотят. Особенно с девушками. И особенно Зейн. Ему давно пора заслужить кого-то, а не просто прыгать от одной девушки к другой. Поверь мне. Я не собираюсь приукрашивать, кто он. Но я также не собираюсь лгать о том, кем он не является. Он не ребенок. И им не манипулируют. Мы обе это знаем. Он прекрасно знает, что подумает мир о его решении, что они скажут о тебе и о нем, все препятствия, с которыми вам придется столкнуться, все это. И несмотря на все против него, он все равно выбрал быть с тобой. Вот почему я была частью вашей свадьбы, вот почему я поддерживала вас двоих. Между тобой и Зейном что-то есть. Но что еще важнее, в тебе есть что-то, что делает Зейна лучше. И в Зейне есть что-то, что делает тебя свободной. Если он готов бороться, чтобы защитить это, чего еще бояться?
Я отвожу взгляд. Ее слова убедительны. Она заставляет это звучать так легко, но реальность не изменится из-за одной воодушевляющей речи жены Датча.
— Каденс, я понимаю, откуда ты, но бороться друг за друга недостаточно. Это реальный мир. Мы не можем ходить и гнуть границы, чтобы соответствовать нашим фантазиям. Есть правила. Есть общественные условности. Даже если что-то технически не противозаконно, это не значит, что это приемлемое поведение. Если мы начнем играть с этими линиями, люди не будут стыдиться ничего. И тогда линии продолжат двигаться и двигайся и двигайся дальше в темноту.
Она открывает рот, чтобы возразить.
Я останавливаю ее.
— Вот так плохие парни уходят безнаказанными. Защищаясь формальностями. Я понимаю, откуда ты идешь, и… и я даже признаю, что я что-то чувствую к Зейну. — Ее глаза загораются. — Но, несмотря ни на что, Зейн и я не можем быть вместе по-настоящему. Этого просто не может быть. Не когда ему восемнадцать, а мне двадцать четыре. Не когда он мой ученик. Не когда он мой сводный брат. Ничего из этого не изменится. Мир не изменится.
Каденс практически встает со своего места. Ее лицо горит, когда она говорит страстно.
— Грейс, я не вернулась в Redwood Prep после того, как Датч выгнал меня, потому что мир внезапно стал более справедливым к студентам-стипендиатам. Я вернулась, потому что кое-что изменилось. Я. Я решила бороться с Датчем. Я решила, что не сдамся, даже если это казалось невозможным. — Она благодарно смотрит на меня.
— И тогда я позвонила тебе. Вот когда ты боролась со мной. Только одна вещь должна измениться, и вот откуда придут все остальные изменения. Вот где ты найдешь людей, которые будут бороться с тобой.
Я отвожу взгляд, желая ей поверить, но стыд душит меня, и я не могу от него избавиться.
Каденс кладет свою руку поверх моей.
— Ты не похожа на людей, стоящих за «Благодарным проектом». Ты совсем не похожа на убийц, которые убили твою лучшую подругу.
Ком эмоций застревает в горле. Как будто она схватила внутренности моего сердца и вытащила все мои самые глубокие, самые темные страхи.
— Я не могу убедить тебя в этом, но я знаю одного парня, который не остановится, пока ты не поверишь.
Что-то в ее голосе заставляет меня поднять глаза.
Пара голубых-голубых глаз врезаются в мои.
Я задыхаюсь.
Смешанные эмоции, густые и пьянящие, душат мою грудь, голова кажется напряженной и заложенной.
Потому что Датч бежит через парк, направляясь к Каденс.
А рядом с ним… Зейн.
Грейс
Слоан вернулась.
Я отвлекаю свое внимание от сумасшедшего, который топает с мрачным выражением лица, и сосредотачиваюсь на многочисленных выходах из парка.
— Думаешь, мы сможем от них убежать? — спрашивает вслух Каденс.
Я думаю о расстоянии между нами и мальчиками.
Слоан осторожно качает головой.
— Они нас поймают, — говорю я Каденс.
Она медленно кивает.
— Да, ты, наверное, права.
Датч обгоняет своего брата-близнеца и марширует прямо к Каденс. Я могу ошибаться, но почти уверена, что вижу, как она вздыхает в знак смирения и добровольно поднимает руки за секунды до того, как Датч поднимает ее и перекидывает через плечо. Движение настолько плавное, что кажется, будто они танцуют.
Я отвечаю про себя.
Датч бросает на меня взгляд и хмыкает в знак признательности, что звучит так же по-пещерному, как и его движения.
— Думаю, увидимся позже, — бормочет мне Каденс.
Я шевелю пальцами.
