— Я не побывала на всех континентах, — сказал кто-то. Некоторые выпили. Джун зажала руки между колен, чтобы они не дрожали.
— Я никогда не делала мелирование, — к всеобщему веселью, призналась Чудо-Женщина.
— Я ни разу не ночевала в палатке.
Джун смотрела на свой полный бокал, мечтая, чтобы игра поскорее прекратилась.
— Меня ни разу не увольняли.
— Я никогда не занималась сексом в общественном месте.
— Я ни разу не прыгала с тарзанки.
Джун закрыла глаза. Когда эта пытка закончится?
— Я ни разу не оставалась на дискотеке до шести утра.
— Я ни разу не танцевала на шесте.
— Я девственница.
— Джун?
Стало тихо. Джун открыла глаза. Все смотрели на нее. Она вжалась в спинку стула.
— Эй, ты как, в порядке? — спросила Бекки. Джун молча кивнула.
— Ты ведь поняла правила игры? — уточнила Тара. — Кто-то в шутку сказал: «Я девственница», а ты не выпила.
Джун стало трудно дышать. Она ослабила галстук.
— Если ты занималась сексом, надо выпить, — пояснила Тара. — Или ты до сих пор девственница?
Одна из девушек засмеялась. Остальные молча смотрели на Джун со смесью ужаса и жалости.
— Мне… нужно в туалет. — Джун резко встала. Она неловко схватилась за спинку стула, опрокинула его на пол, развернулась и опрометью бросилась к выходу.
Джун ворвалась в туалет и с грохотом захлопнула дверцу кабинки. Задыхаясь, она стащила с себя галстук и попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу блузки, но руки не слушались. Наконец пуговица оторвалась, дышать стало легче. Джун плюхнулась на сиденье унитаза, согнулась пополам и уперлась лбом в колени.
Постепенно дыхание восстановилось, но теперь на девушку обрушилась горячая волна унижения. Неужели она почти ничего не достигла? Не делала мелирование, не прыгала с тарзанки, не бывала в ночном клубе, не танцевала с подругами всю ночь напролет. Не посетила каждый континент, потому что никогда не выезжала за пределы Чалкота, и ни разу не целовалась (о сексе и речи нет).
Но самое страшное, с отчаянием подумала Джун, все мои достижения можно описать одной фразой: я работаю в библиотеке, и у меня умерла мама. Вот итог двадцати восьми лет жизни, грустная эпитафия, которую выбьют на могильном камне.
Раздались шаги. Дверь туалета открылась. Едва не свалившись с унитаза, Джун поспешно подтянула колени к груди, чтобы ног не было заметно из-под дверцы кабинки.
— Бог ты мой, как неловко получилось, — раздался голос Бекки. — Бедняжка Джун.
— Ничего удивительного, она в школе всегда была странной, — отозвалась Тара. Послышалось журчание воды.
— Не понимаю, зачем Гейл ее пригласила.
— Да она и не собиралась. Похоже, Джун упросила маму Гейл выбить ей приглашение.
— Какая трагичная история. Можно взять твою помаду?
— Да, конечно.
Последовала тишина. Джун затаила дыхание.
— Почему она не могла просто соврать и выпить, как все? — помолчав, протянула Бекки. — Думаешь, она и вправду девственница?
— Не удивлюсь.
— О господи! Представь только — двадцать восемь лет, и никакого секса. А друзья у нее есть?
— В школе она ни с кем не дружила, так что вряд ли. Хочешь пшикнуться моими духами?
— Давай.
В воздухе разнесся сногсшибательный аромат. Джун зажала нос, чтобы не чихнуть.
— Кажется, когда мы учились в универе, у нее умерла мама, — припомнила Тара.
— Правда?
— Да, вроде так говорили. И других родственников, похоже, нет.
— Жуть какая. Ну как, ты готова?
— Ага. Видела, во что вырядилась Алисия?..
Хлопнула дверь. Голоса стихли. Джун сосчитала до двадцати, отодвинула щеколду и осторожно вышла из кабинки. От тошнотворно сладкого запаха духов запершило в горле. Ей показалось, ее вот-вот вырвет. Она взглянула на себя в зеркало: тушь размазалась, волосы всклокочены — ни дать ни взять безумный клоун из фильма ужасов. Нечего и думать о том, чтобы вернуться в зал, к этим расфуфыренным девицам, терпеть их смешки и сочувственные улыбочки. Нужно поскорее выбираться отсюда.
Джун хотела позвонить Линде и попросить заехать за ней, однако вспомнила, что та отправилась с Джексоном на побережье. Она со вздохом принялась убирать телефон в сумку, но на экране высветилось сообщение.
Алекс Чен
Надеюсь, праздник проходит весело. Поздравь от меня Гейл.
При воспоминании об Алексе на Джун нахлынула волна облегчения. Не раздумывая, она нажала кнопку вызова.
— Привет, ты можешь говорить?
— Конечно. С тобой все в порядке?
— Нет. Я… — Джун подавила рыдания.
— Что случилось? — В голосе Алекса слышалась неподдельная забота.
— Мне… хуже некуда, — пролепетала она.
— Где ты сейчас?
— Прячусь в туалете.
— Тебе нужно уехать. Кто-нибудь может тебя забрать?
Джун сделала глубокий вдох.
— Алекс, извини, что прошу, но мне некому больше позвонить. Ты не мог бы…
— Ал, ты не видел мое черное платье? — раздался молодой, чуть хрипловатый женский голос. Джун запоздало вспомнила, что Алекс в Лондоне.
— Прости, я совсем забыла… — пробормотала она.
