— Лучше вмешаться, пока не дошло до кровопролития. — Сидни шагнул навстречу спорщикам.
Джун осталась на месте. От нее все равно никакого толку; ей не хватало смелости, чтобы привлечь к себе внимание, а когда однажды она попыталась утихомирить ссору в библиотеке, то сделала только хуже. Она бросила прощальный взгляд на Сидни, вставшего между отчаянно жестикулирующим мужчиной и багровой от гнева миссис Би, развернулась и поспешила домой.
В понедельник утром, без двух минут девять, Джун отперла дверь и вошла в библиотеку. Внутри царила блаженная тишина. Начало дня — самое лучшее время: ни Марджори, ни читателей, только Джун и семь тысяч книг. Ей нравилось бродить по залу, вдыхать неподвижный тяжелый воздух, а если закрыть глаза, то можно услышать, как книги нашептывают свои истории.
Джун впервые пришла в библиотеку года в четыре — мама как раз устроилась туда на работу. Здание казалось огромным и величественным, книги — неисчислимыми, а стойка выдачи — такой высокой, что из-за нее не было видно посетителей. Мама оформила Джун читательский билет, и та пришла в неописуемый восторг, узнав, что теперь может брать домой по шесть книг за раз, а когда прочитает — выбирать новые. Став старше, она приходила в библиотеку каждый день после уроков, болтала с мамой и читала книги в уютном уголке детского зала.
Теперь, двадцать лет спустя, Джун понимала, что Чалкотская библиотека даже по сельским меркам чрезвычайно невелика. Посетители жаловались на тусклое освещение, перебои с отоплением и плохую акустику, однако для Джун это здание по-прежнему хранило частицу магии, которую она ощутила, придя сюда с мамой впервые. Она работала здесь уже десять лет и своими глазами наблюдала последствия недофинансирования, но библиотека все равно оставалась для нее волшебным местом, особенно рано утром, когда никого нет.
Девушка принялась за дело: включила компьютеры, проштамповала и разложила на стенде свежие газеты, пополнила в принтере запас бумаги. Обычно ей нравилась спокойная размеренная работа, однако сегодня расслабиться никак не получалось. Впереди ее ждал мучительный день. Джун надеялась, что семьи с детьми предпочтут пойти в парк или на реку, однако ее ожидало жестокое разочарование: когда в десять утра она открыла двери для посетителей, у входа уже стояли несколько мамочек с малышами, а также Сидни.
— Приветствую вас, дорогая! Какой чудесный день! — Будь на Сидни шляпа, он бы обязательно вежливо ее приподнял. — Простите, вчера я потерял вас из виду. Представляете, миссис Брэнсворт едва не арестовали за нарушение общественного порядка!
— Но ведь все обошлось?
— Разумеется. Вы же знаете, она обожает свары. Не будете ли вы так добры помочь мне с подключением?
— Ну конечно. — Джун проводила пожилого джентльмена к компьютеру. Недавно Сидни завел себе электронную почту, чтобы переписываться с сыном, живущим в Америке, однако так и не научился заходить в свой ящик без посторонней помощи. Джун ввела логин и пароль.
— Спасибо. А вы сегодня одна?
— Да. У Марджори деловая встреча, так что мне придется провести «Детский час».
Услышав дрожь в ее голосе, Сидни ободряюще улыбнулся.
— Уверен, все пройдет отлично. Приберегу кроссворд, пока вы не освободитесь.
К половине одиннадцатого в библиотеке стало не протолкнуться из-за колясок, а уровень шума повысился на десять децибел. Не имело смысла оттягивать неизбежное. Джун на цыпочках подкралась к детскому залу и осторожно заглянула внутрь. Все места были заняты; взрослые и дети напряженно смотрели на импровизированную сцену, на которой стоял одинокий стул. В памяти всплыло непрошеное воспоминание: когда-то мама сидела на этом самом стуле и, подыгрывая себе на гитаре, пела восхищенным детям. Ее «Детский час» много лет считался одним из самых запоминающихся библиотечных мероприятий.
Джун медленно выдохнула, собралась с силами и вошла в зал. На лбу выступили капли пота, во рту пересохло.
— Эй, ты не Марджори, — сказал кто-то из детей.
— Здравствуйте, девочки и мальчики. Меня зовут Джун. — Вместо голоса получился сиплый клекот. Щеки тут же запылали.
— Говорите громче, вас не слышно, — крикнули сзади.
— А где Марджори? — спросила одна из мамочек.
— Она сегодня занята.
Послышались разочарованные возгласы.
— Хочу «Большой красный грузовик», — выкрикнул какой-то малыш.
— Коробку с игрушками достанем попозже, — пообещала Джун.
— Да не-е-ет же, песню.
— Ах, вот оно что. Боюсь, я такой не знаю. — Дети неодобрительно зафыркали. — Как насчет «На ферме у Макдональда»? Раз-два-три…
Все глаза были устремлены на Джун, но никто не запел. Тут до нее дошло: она же должна вступить первая. Сердце колотилось так, что уши закладывало.
— На ферме у Макдональда… — Джун не пела на людях со школы. Получилось тихо и фальшиво. Какой-то папа изумленно приподнял брови, пара ребятишек захихикала. — И-а-и-а-йо.
Воцарилась тишина. Джун вытерла пот с верхней губы. Стоило закрыть глаза, как перед ней вставала мама, с лучезарной улыбкой изображающая животных.
— Жила-была…
