Когда в поле зрения показался особняк Грейвза, она вздохнула с облегчением. Внутри этих четырёх стен она обрела больше, чем когда-либо мечтала. Казалось, будто Кирс возвращается домой. Несмотря на это, к парадной двери с её вычурным драконьим молоточком она подошла неуверенно, зная, что внутри живёт настоящий огненный зверь. Эта мысль Кирс немного развеселила, но улыбка тут же исчезла, стоило поднять молоточек и стукнуть им в дверь.
Она легко могла бы просто переступить порог. Его магия не могла удержать Кирс. Но теперь она чувствовала себя гостем, даже сильнее, чем когда стучалась к нему в первый раз. Теперь она не знала, будут ли ей здесь рады.
Пауза затягивалась. Кирс снова подняла молоточек и стукнула им о дверь. Прошла ещё минута, и только потом створка медленно открылась вовнутрь.
Перед ней предстал Грейвз. На нём были брюки и мятая рубашка. Первые три пуговицы расстёгнуты, рукава закатаны почти по локоть, выставляя остролистные татуировки напоказ. В руке болталась полупустая бутылка. Волосы спадали на лоб, блестя синевой в свете уличного фонаря. Пасмурные глаза медленно осмотрели её с ног до головы. Он выглядел так, словно провёл эти дни хуже неё, а это было сложно переплюнуть.
– Кирс? – спросил он, и тон его голоса нельзя было описать иначе как шокированный.
Девушка никогда не слышала от него такой интонации. А уж тем более – чтобы он произносил её имя. Она всегда была мисс МакКенной или Крапивником. Это выбивало из колеи.
Он смотрел на гостью озадаченно, словно она была сложным математическим уравнением.
– Что ты тут делаешь?
– Можно войти?
– Не помню, чтобы тебе когда-то было нужно приглашение. – Грейвз нашёл в себе достаточно храбрости, чтобы жестом пригласить её внутрь. Бутылку бурбона он поставил на столик у входа, закрыв дверь носком ботинка.
Кирс потёрла ладони и подула на них.
– Чего это у тебя тут так холодно?
– Я один.
Они вместе стояли в холодной прихожей, не говоря ни слова. Между ними повисла лишь тишина. Грейвза её появление явно потрясло. Словно натянутая между ними нить дрожала и могла в любой момент оборваться.
Нужно было начинать говорить, но от одного вида колдуна в таком состоянии ей стало только хуже. Они оба зашли в тупик. Ни один из них не доверял второму до конца, как бы ни изменилось всё за эти недели. И теперь ей нужно было найти в себе силы сдаться. Сделать то, чего она никогда
Прежде чем девушка заговорила, он напряжённо спросил:
– Ты здесь по делу?
– Я пришла… извиниться, – выдавила она из себя наконец.
Он вскинул бровь.
– Извиниться? За что это?
– За то, что так вышло с Нейтом. – Кирс опустила взгляд на свои руки. – Можем мы сесть, чтобы всё это обсудить, пожалуйста? Мне многое нужно тебе рассказать.
Его кадык подпрыгнул, и Грейвз кивнул. Они прошли в гостиную, и Кирс не смогла сдержать улыбки. Маленькая зелёная книга лежала на столике. Её плед был аккуратно сложен рядом с её любимым креслом. Анны нигде не было видно, но она всегда ходила, где вздумается.
Грейвз тут же направился к потухшему камину. Без него комната казалась гораздо холоднее и враждебнее. В полной тишине Грейвз снова развёл огонь, пока Кирс устраивалась на диване. Вскоре по всей комнате разлилось тепло, и в её пальцы вернулось осязание.
Кирс дождалась, пока Грейвз сядет в кресло напротив, прежде чем продолжить:
– Я не знаю, как это ещё объяснить, – сказала она, опуская глаза и ища в себе мужество открыться. – Я не просто так люблю выходы и пути отхода. Мой отец бросил меня ещё в детстве, и я жила на улицах. Это было ужасное время. – Её передёрнуло. – Не люблю даже вспоминать о тех годах.
Грейвз понимающе кивнул. Его тоже когда-то бросили. Он знал, как это бывает.
– Потом меня подобрал Джейсон, мой учитель. – Кирс сделала глубокий вдох. Как же она ненавидела даже имя его вслух произносить. – Вырастил меня в своей воровской гильдии как одарённую ученицу, – с ненавистью добавила она. – Не могу сказать о нём ничего хорошего, кроме того, что он помог мне выжить. Еле-еле.
Ей хотелось рассказать Грейвзу больше, о всех тех методах, которыми Джейсон её ломал. Но боль, которую он причинил, всё ещё горела в её венах.
– Лучшее, чему он меня научил, это как убегать. Даже если чаще всего сбегать приходилось от него самого. – Она сглотнула, усилием заставив себя продолжить. – Поэтому, когда я переехала к тебе, то увидела клетку.
Грейвз нахмурился.
– Я этого не хотел.
– Уверен? – спросила она. – Да, я могла уходить и приходить когда угодно, но мне нельзя было жить собственной жизнью.
Он стиснул зубы, но ничего не ответил.
– Так можно ли меня винить за то, что я взбунтовалась против заточения и тут же заготовила пути отхода, чтобы спастись, когда всё неизбежно полетит к чертям. – Она покосилась на свои дрожащие руки. Ей не нравилось, как звучат собственные слова. – Я была готова умереть на этом задании, но мне нужен был запасной план, и никакие доводы разума не могли меня остановить. Но потом… всё изменилось.
При этих словах Грейвз выпрямился.
– Как изменилось?
– А ты не знаешь?
