– Постараюсь объяснить, – начал Грейвз. – Я никогда не говорю о своём прошлом. Понимаешь, я уже родился монстром. – Он стиснул кулаки. – В день своего рождения я убил собственную мать. Не самим фактом родов, а своей сущностью.
– А в чём разница? – спросила Кирс. Он посмотрел на девушку пустыми глазами.
– Матери погибают, когда рождаются колдуны. Они не могут пережить магию внутри себя или же её дальнейшую потерю.
– Ох, – прошептала она. Потом на неё снизошло озарение. – Так вот почему ты решил, что я тоже колдунья. Потому что моя мама тоже умерла.
– Да. Моя мать была ирландкой и покинула свой народ, чтобы быть с моим отцом, которого они бы никогда не одобрили. Она стала светом всей его жизни. Он был на всё ради неё готов. А когда она умерла, в её смерти отец винил меня.
После этого признания Грейвз отвёл глаза. Кирс хотела было сказать, что он стоил больше, чем то, что с ним сделали другие. Она надеялась, что он и сам это знал.
– В тот же день умер король Англии Генрих VII, – добавил колдун. – В этом отец тоже винил меня.
– Это же бред.
Он кивнул, как будто был согласен, но годы обид это не отменяло.
– Так и есть. Генрих умер от туберкулёза. Но об этом я узнал гораздо позже. Просто удачное совпадение. Что-то, что отец мог вбивать мне в голову все шесть лет, которые я жил с ним. – Колдун стиснул зубы. – Много лет спустя я вернулся в нашу хлипкую лачугу в городке, которого больше нет на карте, чтобы отплатить отцу за все те годы и всю его доброту, но он уже умер. – Грейвз нахмурился. – Оно и к лучшему. Мне ни к чему была его кровь на руках. Но и простить отца никогда не смогу. Видишь ли, он меня продал.
– Продал, – тихо повторила она.
– Да. Как корову.
Кирс много ужасных вещей повидала на своём веку. Её сердце болезненно сжалось при мысли о мальчике, хладнокровно проданного родителем. Кирс просто бросили перебиваться самостоятельно. Она даже представить не могла, как больно было знать, что твой отец сделал это нарочно.
– Вскоре после моего шестого дня рождения через нашу деревню проходил купец. Отец позволил ему забрать меня за сущий бесценок. С купцом я жил и путешествовал несколько лет, пока не смог сбежать. – Его взгляд затуманился. – Тяжёлые были времена. Ещё пара лет мне понадобилась, чтобы пробраться на корабль до Ирландии, где жил мой народ. Я думал, что они-то точно меня примут, даже если я ирландец лишь наполовину.
– Приняли? – прошептала Кирс.
– Приняли. На какое-то время. – Колдун посмотрел на неё отстранённо, болезненно. – Но это совсем другая история.
Грейвз позволил ей увидеть мужчину, скрывающегося под всей его напускной храбростью. Точно так же как она показала себя ему.
– Так вот, от отца я впервые узнал, что ничто не вечно. Самой долгой компанией в моей жизни был Кингстон, но и то два мастера колдуна не смогли терпеть друг друга долго. Мы исчезли из жизней друг друга. Никто не оставался рядом со мной надолго. Все уходили. – Он осторожно протянул руку и взял её ладонь в свою. – Я лишь предположил, что ты просто последнее из множества моих разочарований.
Она сглотнула.
– И ты ошибся.
– И я ошибся, – согласился Грейвз после недолгой паузы.
А потом колдун наклонился вперёд и накрыл её губы своими.
Кирс подалась ему навстречу. У его губ был всё тот же манящий, восхитительный вкус. Но когда её магия обволокла его, она впервые почувствовала нечто большее, чем лишь его пламя. Она почувствовала его. Та магия, что делала колдуна таким могущественным, заставляла его сиять чистым золотым светом. Бесконечным, безграничным, бессмертным. Он ощущался как сама вечность. И подо всеми этими ощущениями Кирс почуяла его. Терпкий запах кожи и новых книг. Точно так, как Грейвз описывал, только гораздо многограннее. Это были лишь основные ароматы. Его магия была намного сложнее. Она вдохнула запах первого зимнего снега, нотки чая и розмарина. Все они были очень чёткими, и все они были безошибочно Грейвзом.
– А ты был прав, – сказала Кирс ему в губы. – Твоя магия и правда пахнет кожей и… ты назвал это пергаментом, но я скорее чую книги. Как в твоей библиотеке.
Он расплылся в улыбке.
– У твоей тоже есть лёгкий запах.
– И чего же?
– Весны.
Она наморщила нос.
– Весны? Как-то расплывчато.
– В Ирландии есть одно озеро, скрытое от посторонних глаз. Весной там распускаются тысячи диких цветов. Ярко жёлтые, насыщенно фиолетовые, тёмно-синие. Трава такая зелёная, что похожа на море. Всё пахнет свежестью и новизной. Словно нет ничего невозможного. Вот какой у тебя запах.
Грейвз снова поцеловал её, на этот раз глубже. Кирс почувствовала, как уплывает. Словно была готова позволить этому случиться. Разрешить ему поглотить себя, как никому раньше не разрешала.
Проблема была в том, что она не открыла ему столько же, сколько он доверил ей. Пусть девушка и признавалась в этом лишь редким людям, ей нужно было рассказать всё Грейвзу, прежде чем они зашли дальше. Кирс медленно отстранилась, очень нехотя отрываясь от мужчины.
– Что такое? – его руки остались зарывшимися в её футболку.
Она опустила глаза, нервно сглотнув.
