В общем, маршрут «F» был самым безопасным. Впрочем, когда Кирс вышла на залитую солнцем 57-ю улицу полчаса спустя, она была рада вырваться из недр метро. В верхнем Манхэттене она была вчера ночью, но при дневном свете контраст бросался в глаза ещё сильнее. Здесь всё окружение было ярким и красочным, со сверкающими стеклянными небоскрёбами, открытыми ресторанами с террасами и без решёток на окнах, мамами с детьми в колясочках, разнообразными магазинчиками, зазывающими покупателей кричащими вывесками, – и всё это без единой сомнительной личности, куда ни посмотри. Что ни говори, но счастье можно было купить за деньги.
Кирс запихнула руки в карманы, чтобы приструнить свои воровские привычки. Сложно было игнорировать всех этих наивных маленьких овечек с большими глазами, так и напрашивающихся, чтобы у них что-нибудь стянули. Однако эти улицы всё ещё патрулировала полиция, а девушке сегодня и так хватало проблем.
Она направилась к верхнему Ист-Сайду и своей любимой еврейской пекарне, уже много десятилетий остававшейся жемчужиной Мэдисон-авеню. Даже во время войны заведение закрывалось не больше чем на несколько месяцев. Расплатившись за угощения, она взяла свой бумажный пакетик с черно-белым печеньем, рогаликом, куличом с корицей и вышла обратно на шумную улицу. Кофейня поблизости была забита монстрами, вздыхающими о былых деньках, и она закатила глаза. До войны это местечко с маленькими сэндвичами и сладостями обожали богатые женщины, а потом оказалось, что там кормились суккубы. Достав из пакета печенье и надкусив его, Кирс направилась к Метрополитен-музею.
Усевшись на ступени музея, она продолжила завтракать, разглядывая стоящий перед ней памятник Коралине ЛеМорт. Коралина возвышалась на пьедестале, расправив плечи и вскинув подбородок. Её чистые глаза смотрели вперёд, в будущее, которого она так и не увидела, но хорошо себе представляла, сражаясь за единство монстров ещё тогда, когда люди даже не знали об их существовании. Кирс всегда было интересно, что бы подумала Коралина о том, что её смерть стала причиной войны. Была бы она разочарована? А может, даже не удивилась бы?
Ответа на этот вопрос уже никто и никогда не узнает, потому что её убили, и всё изменилось.
Глядя на красивые ступени музея, любой бы поверил, что мир вернулся к своему довоенному состоянию. Что Коралина погибла не зря. Но Кирс прекрасно представляла себе карту города, и на ней были не только здания, на ней были и территории. Человеческие группировки, пережившие войну только благодаря своей сплочённости. Рулетки в нижнем Ист-Сайде, их главные соперники Шакалы из Нолиты и ещё с полдюжины банд, разбросанных по городу. А ведь были и акулы побольше: Джентльмены в Ист-Виллидже, итальянская мафия в Маленькой Италии и Друиды в Бруклине.
Хуже всего были территории монстров, которых после конца войны осталось немного, но из-за них до сих пор возникали конфликты, грозившие обернуться катастрофой для людей. Например, крупнейший вампирский клан из верхнего Ист-Сайда постоянно конфликтовал со стаей Нейта из Вест-Виллиджа. И это не говоря уже о спорных территориях вроде Таймс-сквер.
По крайней мере, все они соблюдали Соглашение. Были и другие монстры, считавшие, что им не пристало подчиняться людям, которыми они питаются. Кто-то объявлял об этом во всеуслышание, кто-то просто притворялся, будто Соглашения не существовало, а худшие из худших сбились в собственную банду под названием Доблестные мужи.
Кирс уже много лет слышала упоминания о них то тут, то там, пока они не забрали Торру. Единственное хорошее, что можно было сказать об этой кровожадной и сумасшедшей компании, это то, что, несмотря на название, они принимали в свои ряды и мужчин, и женщин. Никакой дискриминации. Просто… жуткие монстры, мечтающие уничтожить человечество. Какая прелесть.
Сглотнув, Кирс снова посмотрела на Коралину ЛеМорт, спрашивая себя, могло ли всё развернуться иначе. Если бы Коралина выжила и война не началась, была бы Торра всё ещё рядом?
Выбросив пакет в мусорку и всё ещё думая о подруге, Кирс направилась в Центральный парк. Под тихо падающим снегом она прошлась по усыпанным листвой дорожкам, миновалалодочный домик с зеленеющей крышей и наконец дошла до фонтана Бетесда. Девушка-ангел, красующаяся по центру скульптурной композиции, смотрела вниз на своих подданных. Кирс всегда представляла, что она оценивает человечность.
Сложно было её винить. Единственным человеком, ответственным за случившееся с Торрой, Кирс считала саму себя. Год с лишним назад Доблестные сцапали Торру за долг, о существовании которого Кирс даже не подозревала. Вот она ещё дома, а на следующий день её и след простыл. Кирс должна была быть там, с ней, но накануне они поругались. Она наговорила всякого. Торра сказала ей проваливать, что Кирс и сделала. Больше они никогда не виделись.
