Библиотека потерянных вещей полностью

– Не могу поверить, что столько лет спустя мой «Питер Пэн» попал к тебе в руки.

Я прижала книгу к себе:

– Он был нужен мне. Эти слова мне были нужны. И они нашли меня.

– Ах, Дарси.

– Эта девочка, которая здесь, в книге. Этой девочкой была ты. Ты до сих пор она.

Тереза Уэллс кивнула. И тут меня будто охватило пламя.

– Вопрос не в том, где я взяла книгу. И не в том, как она меня нашла. Вопрос совсем не в этом.

– Как это? Дарси…

– Нет. Где та поэтесса, которая писала о любви так, что я узнала о ней правду? – Я ткнула пальцем маме в грудь. – Ты научила меня скрывать неприятное. Да, я знаю, как правильно обращаться с людьми, как сохранять верность, как трудиться, преодолевать и выживать, но почти всему этому я научилась из книг. Книги научили меня быть другом и учеником. Любить и хотеть быть любимой. И ирония в том, что многому меня научила и твоя книга.

Тереза Уэллс обхватила себя руками, будто боялась, что разлетится на осколки. Я ломала ее, колола на части и уже не могла остановиться. Я пролистала страницы:

– Где эта женщина? Где женщина, которой было больно, которая что-то чувствовала и честно говорила сама с собой об этой боли? Где поэтесса, где та, которая составляла списки? Где та, которую я обнаружила в этой книге? Та, что давала мне советы и помогала вести трудные разговоры? Где эта мама? Потому что эта мама, эта женщина мне нужна. – Меня уже трясло, я хлюпала носом. – Она нужна мне сейчас. Она всегда была мне нужна.

Мама приоткрыла глаза.

– Где она? – настаивала я. – Мама из этой книжки?

– Ее больше нет. Стихов и мечтаний тоже нет. – Мама взяла в руки какой-то бесполезный предмет. – Это все, что от нее осталось.

– Это неправда. Ты думаешь, что правда, но на самом деле – нет. – Я открыла «Питера Пэна» на первой попавшейся странице, которая была исписана ее заметками. – Мужчина, о котором ты здесь писала, – мой отец – не стоит твоего накопительства. Никто его не стоит.

Она, взмахнув руками, закрыла уши и начала раскачиваться из стороны в сторону. Она меня слышала. Я понимала, что отпираю двери, которые давным-давно накрепко заперли. Книга в моих руках была ключом к надежде и к переменам.

– Ты ведь по-прежнему замечательный писатель. Ты по-прежнему читатель, который любит истории. Глубоко внутри у тебя материнская мудрость и слова, которые мне нужны.

– Нет. Это не я. Такого не может быть. Я попробовала и не смогла.

– Ты могла бы начать сначала. Ты могла бы со всем разобраться. С хламом вокруг нас, да и с хламом внутри.

Злоба исказила ее черты.

– Это невозможно.

Но я больше не верила в это слово.

– Мужчины, которого ты любила, больше нет, а ты есть. Тебе необязательно делать покупки, собирать вещи и накапливать их для него. Это его не вернет.

Взрыв злобы.

– Дарси, я делаю все это не для того, чтобы вернуть его! – Мама широко раскинула руки. – Это не из-за того, что твой отец оставил меня. Когда Дэвид не вернулся домой, горе раздавило меня. Но не по этой причине у нас такой дом. И такая я.

Мне не хватало воздуха.

– А в чем тогда дело? В том, что он оставил меня? Своего ребенка?

– Нет, Дарси. Потому что тебя оставила я.

Сомнений не было: она сказала то, что я услышала. Я жаждала ответов, поэтому смотрела ей в лицо, открыв сердце навстречу любой правде. Но получила совсем не то, что ожидала.

– В каком смысле – ты меня оставила? – В горле першило. – Я живу с тобой всю жизнь.

Тереза Уэллс продолжала, глядя в пол:

– Дарси, ты была таким красивым младенцем. Очень красивым.

– Мам.

– Когда я тебя родила, поначалу думала, что Дэвид вернется. Он должен был тебя увидеть. Но ты росла, а тот день так и не наступал. Мне становилось все тяжелее. Я была полностью растоптана, разбита, мне было так одиноко… Эти чувства захлестнули меня, и я начала… завидовать твоему отцу: он смог оставить все в прошлом и двигаться дальше. – Взмах рукой. – Просто уехать и забыть, что была я. – Она метнула на меня дикий взгляд. – Забыть, что была ты.