Лучше бы миссис Ховард привязала к моему кардигану ниточки и дергала меня, как марионетку.
Когда наступил долгожданный перерыв, я выскочила со сцены за кулисы слева и выпила полбутылки воды. Восстановив водный баланс, я решила подумать о хорошем: мое рабочее расписание изменилось, и миссис Ховард перенесла дополнительные репетиции, они теперь начинались сразу после уроков. Хорошим было и то, что остальные артисты обращались со мной как с какой-то фарфоровой куклой. Если я сломаюсь, занавес в пятницу не поднимется. Им было невдомек: я должна сделать невозможное – сыграть так, чтобы мою занудную личность приняли, и, возможно, даже приняли доброжелательно. Хотя бы на несколько дней.
За занавес заглянул Джейс и чокнулся со мной своей бутылкой воды.
– Ты молодец. Взрыв мозга.
– Спасибо. Но, знаешь, я просто стараюсь довести дело до конца. – Я почувствовала, что меня бросило в жар, причем не от прожекторов.
Последним из хорошего был сам язык. Строчки Шекспира были тем единственным в моей роли, что имело смысл, давало мне какую-то опору. Текст я знала. Слова меня никогда не подводили, и теперь я увидела, сколько в них на самом деле силы. А сила мне была ох как нужна, вся, какая только есть. Рано или поздно мне придется, закрыв глаза, отдать вот этому парню свой первый поцелуй.
Джейс вытер лоб:
– Там, в зале, Марисоль сейчас с миссис Ховард, но она искала тебя.
– Ура, значит, я буду ее Барби-Беатриче. Она это обожает.
– Итак, мы разведем мизансцены пятого акта, прогоним его с тобой, и тогда все. Вот такие пироги. – Он подмигнул мне и распустил листки с текстом веером, как колоду карт. – Там все отлично. Нам с Алиссой нравилось играть сцену свадьбы. Сильные чувства, драма. И смешно к тому же.
Ага, прямо обхохочешься. И да, не только драма, но и долгие драматичные поцелуи. Значит, сегодня? Я покрылась гусиной кожей.
– Кто-то сказал «пироги» или я ослышалась? – Марисоль впорхнула за кулисы, размахивая голубым с розовым жакетом-болеро для Беатриче, и кивком головы велела мне снять кардиган. – Эту штуку было до чертиков сложно перешивать. Надо убедиться, что я на правильном пути. Мне нужен еще день.
Ах, дорогая моя подруга.
– Ты ведь знаешь, что ты удивительная и невероятная, да? И пожалуйста, как придешь домой, передай маме еще раз спасибо.
Широченная улыбка на губах винного цвета.
– Знаю и передам. – Она помогла мне надеть жакет с цветами на тонкую черную футболку и принялась расправлять и подкалывать его прямо на мне. – Джейс, подай из моего швейного набора серебристую коробку с булавками, а?
Он повиновался. Нашел нужный контейнер и вложил в протянутую руку Марисоль:
– Пойду узнаю, когда Ховард собирается возобновить работу.
Марисоль подвернула манжеты на моих запястьях, заколола:
– Стой смирно, а то до крови уколю.
Я старалась, но все равно чувствовала, что немного дрожу.
– Ничего не могу с собой поделать. Сегодня репетируем
– Наверное, надо сказать Джейсу, чтобы поцеловал тебя прямо здесь, чтобы покончить с этим раз и навсегда.
Вот ужас. Кровь прилила к голове.
– Только п…
– Малышка, расслабься. Шучу. – Подруга тяжело вздохнула. – Миссис Ховард говорит, что тебе великолепно даются и текст, и игра. Сосредоточься на этом, ладно? На том, что у тебя хорошо получается.
– Ну да. Это нетрудно.
Появилась Лондон с коробкой батончиков мюсли, копна рыжих волос (ненатуральных) была собрана в узел на затылке.
– Хотите подкрепиться? Мы тут еще на пару часов точно.
– Спасибо, я пас. – Я даже думать не могла о еде.
Лондон спросила у Марисоль:
– Ты не могла бы зашить дыру в подоле моего белого платья? Оно в гримерке на вешалке. Сама виновата. Зацепилась на прошлой неделе за декорацию, когда со сцены уходила. Дырки почти не видно, но раз уж ты здесь…
Марисоль пожала плечами:
– Конечно.
Лондон вежливо улыбнулась уголком рта и убежала.
– Вообще-то она действительно ведет себя не так уж и отвратительно, – призналась я Марисоль.
Та фыркнула, не вынимая изо рта булавок. Еще одна складка, и острие проткнуло нарядную ткань.
– В ее случае это приравнивается к корзинке пушистых котят.
Несмотря на грядущий роковой поцелуй, я рассмеялась. Марисоль отступила на шаг:
– Готово, можно шить. Мама как раз сейчас заканчивает бледно-голубое платье. Еще нам нужно примерить шляпку на твой новый парик. Должно быть хорошо.
Хорошо или нет, ответить я не успела, так как миссис Ховард позвала всех на сцену.
– Пятый акт, – одними губами сказала я.
– Мне остаться?
– Не-а, так будет только хуже. – Я протянула к ней руку. – Ну, то есть нет, я имела в виду… – Что я имела в виду? Я лишь тяжело вздохнула.
Положив жакет на стол, Марисоль взяла меня за плечи:
– Я тебя понимаю. Быстро стань на одну секунду собой. Никакой Беатриче, только Дарси. Слово дня. Поехали.
– Ажиотаж, – не раздумывая сказала я.
