Я побрела по библиотеке, прощаясь. Сначала в зал периодики, где все началось. Потом в справочный зал, где я многому научилась как читатель. На чердак, в «Загробную жизнь», где провела рукой по корешкам книг, давая им знать, что они не будут забыты. И покинула библиотеку в последний раз.
Когда мы возвращались от Мэри Луизы, Одиль спросила, что именно я чуть не сказала Киту.
– Ничего.
– Лили! – укоризненно произнесла Одиль.
– Она развлекалась с одним сезонным рабочим.
– Это совершенно не твое дело. Зачем тебе об этом говорить?
– Не знаю.
– Так подумай об этом.
– Я хотела вернуть ее себе.
– А может быть, ты на нее разозлилась? – спросила Одиль.
– Может быть.
– И в чем ее настоящее преступление?
– Не хочу об этом говорить!
– Это грубо.
Я знала, что Одиль не отстанет.
– У меня нет кавалера, а у нее уже было два. И в последние месяцы она вообще забыла обо мне.
– Это я понимаю, – кивнула Одиль.
Так приятно было услышать эти слова. Желчь рассеялась.
– Если Мэри Луиза сделала что-то такое, что причинило тебе боль, скажи ей, – продолжила Одиль. – Не держи в себе и не думай, что, если сделаешь ее несчастной, тебе самой станет лучше. У Мэри Луизы большое сердце, в нем хватит места и для тебя, и для Кита.
Когда мы уже шли по подъездной дорожке к дому Одиль, она сказала:
– У тебя тоже появится кавалер.
– Ну да, как же!
– Поверь мне. – В свете звезд я видела, что ее лицо очень серьезно. – Любовь может прийти, и уйти, и прийти снова. Но если у тебя есть настоящая подруга, береги ее как сокровище. Не дай ей уйти.
Одиль была права, мне нужно беречь Мэри Луизу. Но если я когда-нибудь признаюсь ей в том, что чуть-чуть не сделала, она, уверена, никогда больше не станет со мной разговаривать.
Одиль отперла дверь, мы вошли и сели на диван.
– Мне хочется сбежать куда-нибудь.
– Бежать не нужно, – сказала Одиль.
– Почему это?
– Я тебе скажу почему. Потому что я сама сбежала.
– Что?
– Мне, как и тебе, было стыдно. И я сбежала от родителей. От работы. И от мужа.
– Вы бросили Бака?
– Нет, моего первого мужа. Французского.
Я растерялась.
– Ты не единственная, кто позавидовал лучшей из подруг, – призналась Одиль.
– Вы?..
– Я предала ее. – Она потрогала потускневшую пряжку своего ремня. – Маргарет сказала, что не хочет меня больше видеть, никогда. Мы с ней обожали библиотеку. Но для нее это была работа по любви – она стала волонтером, она отдавала всю себя, не получая взамен ни сантима.
– Как вы могли уехать?
– Если бы я осталась, она могла бы потерять все, и прежде всего то место, которое называла своим домом. Да, я любила библиотеку, но Маргарет я любила сильнее. Мне было стыдно рассказать правду друзьям и родным, я боялась последствий, и потому я вышла за Бака и уехала из Франции, даже не попрощавшись. Я никогда не видела могилу своего брата, я лишь надеюсь, что родителям удалось вытребовать его тело. – Одиль глубоко вздохнула. – Я сбежала. И до сих пор никому об этом не рассказывала.
Я порывисто обняла ее, но она не ответила мне объятием.
– Я никогда не смогу простить себя, – прошептала Одиль.
– За то, что вы сделали с Маргарет?
– За то, что бросила ее.
– Она сама велела вам уйти.
– Иногда это значит, что нужно остаться.
Ошеломленная ее словами, я уставилась на папоротник у окна, на аккуратно стоящие пластинки, на стеллаж с ее любимыми книгами… После такого торнадо открытий я почти ожидала увидеть, что все эти вещи рухнули на пол.
– Но… но вы всегда знали, как найти правильные слова.
– Потому что я уже наговорила очень много неправильного.
– Так вы на самом деле двоемужница?
– Бак умер. Так что уже нет.
Мы обе хихикнули, хотя ничего смешного тут не было. Хотя и было в своем роде.
– Но что вы натворили? Неужели это было так плохо?
Когда Одиль закончила рассказ о Маргарет и ее возлюбленном и о том, как Поль и его дружки напали на нее, все недостающие кусочки головоломки встали на свои места, я увидела картину целиком.
– Даже если то, что вы рассказали, правда…
– Это правда! – резко бросила Одиль. – Они сломали ей запястье.
– Но вы в этом не виноваты. Вы-то ей кости не ломали.
– Все равно что ломала. Я же сказала.
– Каждый сам отвечает за свои поступки.
– В целом я с этим согласна, – ответила Одиль, – но не в данном случае. Ставки были слишком высоки. Я подвергла Маргарет опасности. Я никогда ни слова об этом никому не сказала, даже Баку. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Но тебе я рассказываю, потому что не хочу, чтобы ты совершила подобную ошибку. Обуздай свою зависть, или она завладеет тобой.
