— Я знаю, — кивает Андрюшка, и сейчас он мне кажется не по-детски серьёзным. — Лучший пример, наверное, в библии. Бог разрешает людям убить своего сына, потому что верит, что все люди на земле имеют шанс на спасение. А ещё это называется принципом наименьшего зла.
— Очень знакомо. Что это?
— Это когда из двух зол выбирают меньшее. Как ни крути, а жизнь одного человека важнее жизни многих. Даже если они тебе никто, а этот один человек — твой брат. Или сын. Или отец.
Андрюшка начинает есть, а моя яичница давно остыла. В голове решаются громадные дилеммы.
— Думаю, ты прав, — киваю. — Для Вселенной все мы просто люди.
В кухне зависает тишина, Андрюшка глядит на меня слишком печально, а потом тихо говорит:
— Нет, ну если ты меня пришёл спасать такой ценой, то я не согласен. Я останусь здесь и буду всегда жить в одном дне, лишь бы не уничтожился мир.
— Да нет, — морщусь. — Ты не причём. Ты уже спасён на сто процентов.
У меня друг погибает! — кричал внутренний голос.
— Тогда почему у тебя вид очень грустный? — спрашивает Андрюшка.
Я не хочу отвечать на этот вопрос. Но что-то надо делать! Хотя бы взглянуть на Стёпку ещё одним глазком. И я решительно спрашиваю:
— Ты знаешь этот день наизусть. Что будет?
— Мама вернётся скоро. Ближе к двенадцати, из Грозди. Вы с отцом вечером будете смотреть…
— Про Стёпку что-нибудь помнишь?
— Он позвонит тебе где-то около часа дня, и ты уйдёшь гулять на весь день на Заводь с ним и двумя девчонками.
Хмурю лоб и вспоминаю конкретику двадцать третьего июля. Помнится, там ещё Буратино приходил к нам, во время Стёпкиного визита.
— Кабельное телевидение приедет будку осматривать? — спрашиваю, в надежде снова увидеть товарища Эдуарда и врезать ему по носу.
— Нет, это было только один раз, — Андрюшка хмурится. — Только я не понимаю почему, и мне кажется, что они имеют какое-то отношение к моему провалу во времени. Я бы про них посмотрел, но забыл название.
— Неважно, — отмахиваюсь и достаю телефон. — Уже всё решено.
— Кому звонишь?
— Стёпке.
— Он недоступен. Он с отцом в город уехал, — твёрдо отвечает брат.
— Ладно. Подождём, — вздыхаю.
— А зачем? Тёмка, может, давай уже вернёмся назад? — шепчет Андрей. — Мне здесь так одиноко. Вы всегда всё делаете одно и то же, поэтому кажетесь не настоящими. Какими-то кукольными.
— Мы уйдём, — киваю я, протягиваю руку и хватаю ладошку Андрюшки. Она холодная. — Я обещаю, но сначала мне нужно дождаться Стёпку.
— А что мы будем делать пока?
— Давай… — я улыбаюсь. — Посмотрим что-нибудь интересное.
— По телевизору я уже наизусть всё знаю что идёт, — печально говорит Андрей.
— А мы не по телевизору. Мы в интернете.
В те дни вышли несколько новых фильмов, и самым ярким, по мнению зрителей, считался фантастический триллер с Брюсом Уиллисом, что-то о бандитах вне времени, но мы с братом решили — хватит с нас этого чёртова времени. Поэтому смотрели комедию с Райаном Рейнольдсом и Джейсоном Бейтманом. О том, как два друга поменялись телами.
Мы не смеёмся, мы смотрим и боимся. Слабая улыбка лишь порою трогает губы Андрюшки, но взгляд затравленный, глубокий. А внутри моей головы много неясных страхов: перед последней встречей со Стёпкой, перед возвращением домой и главное — что если Твари-вне-времени наврали. Ну откроем мы эту чёртову дверь в Грозди, и ничего не случится.
Только ближе к концу фильма я думаю, что сижу и обнимаю Андрюшку на протяжении всей картины, а ведь раньше сконфузился бы от одной мысли об этом. Когда по монитору поплыли титры, брат вздыхает и говорит:
— Хочу домой. Мы точно успеем?
— Вечером, — улыбаюсь я. — Всё вечером.
— Вот ты улыбаешься, а глаза у тебя неспокойные, — вдруг говорит Андрей, и мне становится и грустно, и ещё страшнее.
— Поверь, времени у нас навалом, — убеждаю.
— А вдруг тебя обманули? — почти шепчет брат, ударяя тем самым, по больной мозоли.
— Нет, — качаю головой. — Ни в коем случае! Поверь мне… — хотя сам себе я не верю.
— А ты точно не обманешь? — И теперь в хмуром взгляде Андрюшки наконец просыпается он: мой брат, ещё совсем маленький десятилетний мальчик.
— Не обману, — вновь качаю головой и сильно обнимаю брата. — Никогда. Я же обещал тебя защищать. И теперь никогда не обману! Всю жизнь…
Нас прерывает звонок. Телефон пиликает именем Стёпки. Что ж! Судьбу не обойдёшь. Я бы мог уже быть дома, но я позволил себе пощекотать нервы…
— Стёпка! — я пытаюсь воскликнуть радостно. — А я тебе звонил.
— Да я уже видел. Один пропущенный.
— Где ты был? — хотя прекрасно знаю, где он шлялся.
— В город с отцом ездил. Только вернулся. Гулять пойдём?
Конечно, именно этого мне сегодня не хватает. Блин! Это же будет моя последняя прогулка со Стёпкой! А может, Твари его не тронут? Может, всё-таки заберут Серёгу? Нет… я сомневаюсь.
— Пойдём, конечно, — печально улыбаюсь.
— Сегодня с нами должны быть Вероника и Ольга.
— Уау, — кисло восклицаю. — Ну тогда давай ко мне.
— Уже бегу! — голос Стёпки всё ещё весёлый и радостный, когда связь обрывается. Он будет таким ещё несколько дней, а потом, эта версия Стёпки проснётся и поймёт, — а день-то тот же самый.
