– Влад… – имя срывается со стоном, когда его зубы впиваются в место соединения шеи и плеча.
Он внезапно разворачивает меня лицом к себе. Глаза – раскалённая сталь. Одна рука впивается в волосы у затылка, другая с силой прижимает мою ладонь к его груди – сквозь рубашку чувствую бешеный ритм сердца. Огни мелькают, басы долбят, сотрясают и без того дрожащее тело. Эйфория захлестывает.
– Охуенно выглядишь, – он дышит словами в мои губы, но не касается их. – И двигаешься тоже. Вставляет.
Его колено впивается между моих ног, приподнимая, заставляя балансировать на каблуках. Мир сужается до точки – до капли пота, скатившейся по его виску, до дрожи в мышцах бедер, до жгучего желания вцепиться в него губами и снова заняться сексом. Только, конечно, не на виду у всех. Я ещё не до такой степени отчаянная. И пьяная.
Рука Таранова соскальзывает с талии, пальцы впиваются в бедро – наверное, снова останутся отпечатки. Он без конца меня метит.
Вцепляюсь ногтями в предплечье сквозь рубашку. Он же сам провоцирует эти ответные действия!
Наше дыхание сплетается в густой туман между нами. И его губы наконец смыкаются с моими. Вкус шампанского опять заполняет мой рот. Мир взрывается сполохами. С хриплым стоном отвечаю, обвивая его за плечи.
А он продолжает жадно целовать. Каждое касание – точный удар по запретным зонам, о которых он не мог знать. Но знает. Никогда в такое не верила, но мы будто и впрямь созданы друг для друга.
Когда Таранов внезапно отстраняется, я едва не падаю. Он ловит за запястье, в глазах опасный огонь.
– Все, натанцевались. – Ведет меня к столику.
Губы онемели, в ушах звон. Но где-то в глубине, под грудой страхов и сомнений, просыпается та самая девчонка, которую я быстренько выдала замуж несколько лет назад, тогда думая, что по огромной любви. И сильно в том ошибаясь.
Ноги запинаются, Влад прижимает меня к себе и тянет за собой только не к столику, а на выход.
– Я передумал. Ко мне едем.
Боже… Не мужчина, а ходячее искушение. И пусть Толя поступил со мной плохо, пусть не отпускает, пусть доводит, раз за разом толкает в пропасть и от него куча проблем – но ведь не бывает худа без добра, да? Если таков смысл, то тогда всё оправдано. Каждая крупица боли.
– Даже не смей втягивать меня в эту авантюру! – с трудом отстраняюсь от Таранова, прерывая его алчные поцелуи. – И вообще, ты выпил. А ещё у тебя припадки. Я с тобой никуда сейчас не поеду.
– Приступы, – поправляет он и снова завладевает моим ртом, нагло лапает меня, и, кажется, я даже слышу, как трещат швы на платье. Этот звук будоражит. Как и сам Таранов – своей безапелляционной уверенностью, раскрепощенностью и жаждой меня поиметь.
Есть люди, с которыми чувствуешь себя свободно и безопасно, с которыми можешь быть собой, не опасаясь осуждения. Таранов – один из таких. Он позволяет мне оставаться при своём мнении, даже если не согласен. И при этом я не чувствую себя дурой. Я пыталась понять свои ощущения, когда нахожусь рядом с ним, но это всегда оставалось загадкой. Всё на уровне инстинктов, что-то, неподдающееся контролю. И порой мне страшно. Эта связь не навсегда. Влад ставит слишком высокую планку. Как мне потом найти кого-то другого?
Жар внизу живота переплетается с волной ощущений, когда его настойчивые, влажные губы проходят по всем чувствительным местам на шее. Перед глазами опять темнеет от возбуждения.
Я бы ему прямо тут отдалась, в его машине, но на парковке наверняка есть камеры. Да и не могу до конца избавиться от чувства, что Толя где-то поблизости и следит за мной. Пусть это только мои догадки. Но ничего поделать с этим не могу. Или алкоголь выветрился, а вместе с ним и смелость?
– Вызови такси, пересядем в него и поедем… – хочу сказать «по домам», но Таранов не даёт мне договорить.
– Никакого такси, – обрывает он. – Мои два бокала давно выветрились, я хорошо себя чувствую, до моей квартиры ехать минут семь от силы. Так что скрести пальцы на удачу и отключи панику, – его голос опаляет бархатом мои ключицы, он ещё раз проводит языком дорожку и вдруг резко прекращает все ласки. Отпускает меня – и от этого внутри как будто пустота образуется.
Градус жара мгновенно падает, а на месте его прикосновений кожу сковывает холод. Правда, сердце по-прежнему грохочет в груди, как сумасшедшее.
Спорить и идти на принцип не берусь. Может, с алкоголем он и не обманывает – из меня тоже всё выветрилось, мысли вполне ясные. Но вот эти его приступы… Я всё изучила в интернете. Конечно, не видела его медицинской карты, но что-то мне подсказывает, что там не всё прекрасно. И если это то, о чём я читала, то приступы только будут становиться чаще, длительнее. А в самых запущенных вариантах… Нет, о худшем не хочу сейчас думать. И так плохого хватает.
Таранов проворачивает ключ в замке зажигания, и мы выезжаем с парковки. Я краем глаза за ним наблюдаю. Атмосфера между нами напряженная, и я предвкушаю, чем все сейчас закончится у него на квартире.
