Путь в горы занимает почти час: зелёные склоны, острые зубцы скал, небо как пастель. Мы поднимаемся выше, дорога петляет. Алиса с любопытством таращится по сторонам, постоянно что-то спрашивает, и кажется, в ней совершенно нет ни капли усталости.
Пику-ду-Ариейру встречает облаками. Лестница выныривает из тумана, как декорация к фильму, где главный герой обязательно дойдет до вершины. Сегодня я еще дойду, а в следующий раз… Неизвестно будет ли он вообще.
Я выхожу из машины и дышу полной грудью. Давно я здесь не был. И уже забыл, какое это красивое место.
Диего остается внизу, а мы втроём – я, Таня и Алиса – поднимаемся на смотровую площадку, откуда лестница уходит в облака.
– Нам туда? – зачарованно шепчет Алиса.
– Именно туда, – отвечаю. – Нравится?
– Да.
Таня тоже кажется воодушевленной. Да и моя усталость куда-то отступила.
Поднимаемся медленно. Камни мокрые, но воздух – просто фантастика.
Добравшись до вершины, останавливаемся. Туристов мало, и день сегодня прямо как для нас.
– Перед тем как уйти в отключку, я об этом месте думал, – признаюсь Тане, когда налетевшее облако накрывает нас, как плед.
– Поэтому ты привез нас сюда?
Киваю и обнимаю Снежка, вдыхаю запах ее волос. Чистый кайф. Лучше и не придумаешь.
Таня чуть отстраняется, смотрит на меня – вся белая, как снег в горах. Пришла ко мне впервые: уязвленная, потерянная, сейчас с внутренней опорой, с ориентирами, смелая и почти бесстрашная. Напоминает мне меня, плюс-минус в эти же годы.
– Ты знаешь, – стряхиваю влагу с ее волос, – я ведь не из тех, кто говорит красивые слова. Но если бы можно было оставить в завещании одну фразу, одну… – я бы написал: с ней я понял, что такое быть живым.
Она не отвечает. Перехватывает мою руку, которой я глажу ее волосы, и целует ладонь. Рядом Алиса, не знающая ни о статистике, ни о прогнозах, ни о границах между небом и землей. Стоит на вершине, машет в камеру квадрокоптера, запущенного Диего, и смеется.
А я тяну Таню к ней, чтобы сделать общий снимок. Хотя не люблю фотографироваться. Но этот кадр – хочу. И быть рядом с ними. Всегда.
Я просыпаюсь рано, еще до рассвета. В окно нашей спальни струится прохладный утренний воздух, пахнет океаном и мокрой листвой. Дом находится на холме, стоит мне повернуть голову на подушке, и видно огни Фуншала далеко внизу. Они мерцают и постепенно гаснут один за другим, уступая место мягкому серому свету зари. Я лежу, слушая дыхание Влада рядом. Его профиль едва виден в полумраке, но я различаю линию носа, приоткрытые губы. На тумбочке отражается блеклый свет маленького приемника, портативного устройства, синхронизированного с его нейростимулятором. Мы шутим, что теперь он киборг, наполовину робот, и этот мерцающий огонек, как маячок из будущего.
Осторожно выбираюсь из постели, стараясь не разбудить Таранова. Босыми ногами нащупываю пол, набрасываю тонкий кардиган и на цыпочках прохожу по коридору мимо двери детской. Приоткрываю ее – Алиса свернулась калачиком на своей кроватке, пухлая щечка на ладошке, белые кудри разметались по подушке. Поправив ей одеяло, закрываю дверь и спускаюсь вниз.
На кухне встречает легкий беспорядок: на столе рисунки Алисы, над которыми она вчера корпела, высунув от усердия кончик языка: разноцветные дома и пальмы, и мы втроем, взявшись за руки. Карандаши, печенье. Я машинально складываю листы стопкой, любуюсь на корявую надпись ее рукой: «Мама, Влад, я». Кажется, даже в детских рисунках наша жизнь здесь выглядит как сказка.
Ставлю чайник, открываю окно настежь. Снаружи, в предрассветной дымке, слышен шорох волн где-то далеко внизу у подножия утеса. В щелочку между домами видно океан, сливающийся с небом. Вдыхаю полной грудью соленый, чуть сладковатый воздух и в такие моменты чувствую себя почти счастливой.
Мы решили остаться на Мадейре, потому что я настояла. Два перелета для Таранова за короткий срок… Ну нет. Во мне нет столько безрассудства, как в нем.
Чайник вскипает с тихим щелчком. Я завариваю травяной чай. Пар поднимается из кружки, и я, кутаясь в кардиган, выхожу с чашкой на небольшой балкончик. Там едва хватает места для двух стульев, но вид открывается прямо на пробуждающийся город и океан. Небо светлеет, обретает перламутровый оттенок. Где-то далеко уже проснулись первые петухи (да-да, даже тут кто-то держит кур прямо на соседних участках). Их негромкое кукареканье слышится перекличкой и оно родом из детства. Вдалеке поблескивает оранжевый огонек – рыбацкая лодка в океане или, может, ранний паром. Делаю глоток. Закрываю глаза на секунду и хочу запомнить этот момент: свежесть утра, чувство, будто мы с миром наедине. А еще надежду… Потрясающее ощущение!
За моей спиной слышатся тихие шаги. Оборачиваюсь и вижу на пороге балкона Влада. У него еще сонные глаза и взъерошенные волосы. Смотрит на меня и улыбается.
– Нравится? – кивает на город.
– Это что-то фантастическое!
– Ты давно встала? – шепотом спрашивает он, чтобы не разбудить Алису за стеной.
– Недавно, – протягиваю к нему руку, он подходит ближе. – Слишком красиво снаружи, я решила встретить рассвет.
