Мы проходим через калитку во двор. Диего уже несет из дома тарелки и плетеную корзину с чем-то вкусным. Чувствуя аромат, я понимаю, что там тортилья или что-то с яйцами и картошкой, свежий хлеб. Мы раскладываем наши угощения на столе и он теперь вовсе ломится от еды. Шарлотка занимает почетное центральное место. Вика, конечно, ее расхваливает и признается, что у нее самой она почему-то не получается и просит дать подробный рецепт.
На пикник выходит и отец Диего, седой португалец с удивительно молодыми голубыми глазами. Мы обмениваемся рукопожатием, я приветствую выученным: «Bom dia!», а он говорит на русском: «Здравствуйте!» Его произношение забавно вывернутое, но такое трогательное, что я не могу сдержать улыбки.
– Это я их всех научила, – шепчет мне Вика. – Но произношение у них ужасное, согласись?
Дети носятся вокруг нас, лишь прибегают к столу схватить очередной кусок шарлотки, и снова убегают.
Влад, откинувшись на спинку садового стула, улыбается, наблюдая за ними. Я знаю, он часто испытывает усталость после активности, но сейчас вид у него скорее довольный, чем изможденный.
После позднего обеда мы с Викой собираем со стола тарелки и остатки еды. Мужчины перебираются в тень виноградника, лениво беседуют о чем-то своем. Алиса с Матео снова где-то во дворе, их звонкие голоса доносятся от калитки, кажется, они гоняются за бабочкой или ящеркой. Пользуясь минутой относительного покоя, я переглядываюсь с Викой и решаю задать вопрос, который давно крутится на языке:
– Расскажи, пожалуйста, как вы с Диего познакомились? – осторожно спрашиваю я, складывая стопкой тарелки. – Ты же раньше в России жила, да? А с Владом как?
Вика усмехается, подбирая крошки со скатерти в ладонь.
– В Москве я жила. Просто поехала как туристка на Мадейру. Влад в группе оказался. Я давно мечтала о Португалии, еще с институтских времен, у нас преподаватель по ботанике так рассказывал про эту страну, что я загорелась: когда-нибудь увижу своими глазами.
– И увидела, – улыбаюсь я.
– Ага. Приехала на две недели с подругой, в качестве русскоязычного гида, влюбилась моментально – и в остров, и, как выяснилось… – она бросает лукавый взгляд в сторону мужа, – в одного португальца. Он местные дороги знал и показывал туристам. Так и познакомились.
– Любовь с первого взгляда? – с интересом переспрашиваю я, радуясь уже заранее хорошей истории.
Вика посмеивается:
– Ой, не знаю, с первого или не с первого… Я как-то поначалу не особо обратила на него внимание, а Диего тогда еще в кафе подрабатывал, развлекая публику по вечерам: пел фаду и всякое такое. Ну и к нашему столику подошел. Спел красивую песню на смеси португальского и английского. Голос у него хороший, чего уж, мы заслушались. В общем, слово за слово и разговорились. Он, оказывается, еще и по-русски пару фраз знал! Сказал: «Привет, красавица» с таким отвратительным акцентом, – Вика заразительно хохочет, вспоминая. – Ухаживать начал. Я поначалу отнекивалась. А через неделю поняла, что всё, пропала. Глаза у него, Таня, такие честные были, такое открытое лицо… И смешной, с акцентом, даже сейчас, наверное, его слышишь, но очень старался, говорил по-английски, по-русски. Короче, когда подошел конец моего тура, он мне предлагает: останься еще на неделю. Представляешь? А у меня работа, билет, заканчивающаяся виза… Но я взяла и осталась.
– Ничего себе, – качаю я головой, зачарованная ее рассказом.
– Он меня по всему острову провез на своем стареньком мотоцикле, показал такие уголки, куда туристы не добираются. Я как сумасшедшая была, глаза горели, сердце колотилось…
– А потом ты вернулась в Россию?
– Вернулась, – вздыхает она. – Куда деваться, виза закончилась, да и вообще… я же не думала, что это всерьез и надолго. Курортный романчик, с кем не бывает. Но приехав домой, поняла, что жизнь как-то потеряла краски. Всё не то, всё не так. Душа на острове осталась. Мы с Диего переписывались каждый день, созванивались. Он английский свой подтянул ради меня, а я португальский начала учить по роликам, – снова улыбается. – Через полгода он приехал ко мне в Россию на Новый год. Представляешь, мальчик из вечного лета впервые увидел снег. Замерз как цуцик, нос красный, руки ледышки, но держится, улыбается. Родителей тогда и познакомила с ним…
– И как они? Не испугались, что иностранец? – интересуюсь я, зная, как порой старшее поколение реагирует. Моя тетя бы вынесла мне весь мозг.
– Да вроде нет, хотя, думаю, переживали, – пожимает плечом Вика. – Диего им понравился, потому что был очень… правильный, что ли. Сразу сказал, что любит меня и хочет жениться. Мама моя прослезилась даже, хоть и не понимала половины его английских слов. А потом я съездила к нему и познакомилась с его семьёй. Ну и решили: чего тянуть. Поженились и я переехала на Мадейру. Его папа, Луиш, сразу меня дочкой назвал. Я до сих пор учу португальский, но уже вон, могу поболтать более-менее. А он на русском лепечет. Туры организовываем для туристов. На жизнь хватает.
– Ты такая смелая, – вздыхаю я искренне. – Решиться оставить все и уехать… Не каждая бы смогла.
