- Он страдал, - выдохнул Том, дурея от ощущения теплого тела, жмущегося к нему. Особенно остро чувствовался твердый пенис Билла, а еще острее – мягкий животик, которым муж зажимал между ними его расшалившийся орган. - Никто, кроме его нелюбимой жены не видел, но он так страдал без Биллианта. Бывало, сутками сидел и смотрел вдаль, пугая своих детей пустыми глазами. Томеодос ждал брата, верил, что рано или поздно Биллиант поймет, как сильно он его любит, и придет к нему. Да и сам сотни раз порывался сорваться с места и броситься к любимому, но дальше трех шагов не делал. Он хотел его увидеть, но больше не мог унижаться, не мог терпеть боль. Боялся, что с еще одним отказом не выдержит. Биллиант не просто отказывал в близости, он не просто насмехался или унижал, нет. Король Омег каждый раз пытался убедить Томеодоса, что его любовь ненастоящая, что брат брата любить не может, что тот просто болен. Он убеждал своего старшего брата, что его любовь - грязь, мерзость, что ему противно даже думать о таком. Понимаешь? Он унижал не его, не над ним смеялся, Биллиант топтал самое святое, что было у Томеодоса. Но никто никогда не видел его слез, он всегда говорил, что горе нельзя подпитывать, но его горе подкреплялось страдающей душой. Он ото всех скрывал, пытался улыбаться через муку, учить своих детей, и раз за разом говорил им: «Никогда не останавливайтесь, всегда идите до конца, даже если это будет стоить вам жизни. Будьте храбрыми, будьте сильными, будете достойными!» Его наставления передавались из поколения в поколение, пока не дошли до меня. В день своей смерти, великий король впервые позволил слезам выйти из глаз, но все так же ничего не сказал, все было бессмысленно: его любовь, его боль, старания. Он верил до самого конца, что Биллиант поймет, придет к нему, но этого не произошло, – Том вздохнул, ему всегда было горько вспоминать историю своего предка. - Томеодос жил для своих детей и города, который строил для Биллианта, пытаясь забыться в тяжелой работе. Он часто шептал, думая, что его никто не слышит: «Ты скоро придешь, я покажу тебе свой мир. Тебе должно здесь понравиться», – Том грустно улыбнулся, и словно решив что-то для себя, погладил по мокрым волосам любимого, затаив дыхание. Он видел, как Билл заулыбался, довольно прикрывая глаза и, наконец, поверил – не сон, не спит. Билл желает его прикосновений, они ему приятны. Сердце в груди задолбило с удвоенной силой, но Том мысленно просил его стучать тише, чтобы Билл не отклонил с его груди головку. Горло сдавило такое счастье, словно только что перед ним открылись врата храма, в который он так желал войти. В глазах засквозило до рези. - Ты увидишь, насколько прекрасен город Томеодоса, ведь каждое здание, будь то домик невзрачного купца или высокопоставленного советника, было спроектировано до сказочной красоты и удобства для жителей.
- Я едва не потерял все, думал, что любовь - это что-то ужасное, – сдавлено прошептал мальчик, прижимая ладошку к своему сжавшемуся сердцу. – Мне жаль, что у них все так получилось. Мы также стояли на их пути, но я просто боялся. А сейчас я не доверяю тебе, Том. Я принял тебя, твою любовь, я больше не считаю это чем-то омерзительным, но я не доверяю тебе!
- Я знаю, – успокоил Том мальчика, голос которого уже начал срываться. – Ты боялся, что я сделаю тебе больно. Но это не так, Билл. Я ни за что тебя не отпущу. Знаю, что просить твоего доверия не могу, но как всегда буду верить, что когда-то и ты сможешь так же сильно полюбить меня в ответ. А пока что мы будем вместе, и поверь, это уже много для того чтобы мы смогли быть счастливы.
- Но ты не думай, что за твоими сладкими речами, я забыл, как ты хотел меня бросить. Закрыть в каком-то доме подальше от себя, противный Альфа! – обижено стукнул маленьким кулачком Омежка по груди мужа, но тут же ласково погладив ударенное место. И за этим порывом Билл ловко скрыл облегчающую радость, что не потерял единственный свой шанс быть нужным, любимым, счастливым.
- Это не так. Я бы не смог долго без тебя, – Том поднял личико мальчика, чтобы заглянуть в обиженные глазки. – Ты мое все, в этом мире мне ничего не нужно, никто не нужен, только ты. Я бы не смог, как Томеодос, я бы не выдержал. Каждые полгода мне казались невыносимой пыткой, словно проходят века без тебя. Еще когда я думал, что боги не хотят, чтобы мы были вместе, уже был готов пойти против их желания. А сейчас, когда ты рядом, когда мы благословлены, как я могу тебя отпустить? Ни за что. Прости меня, я многое наговорил тебе.
- Не извиняйся. Если бы не твои слова, вполне возможно, что я бы никогда не узнал правды. А сейчас, - Билл улыбнулся, приподнявшись на носочках, чтобы достать до лица мужчины, заставляя сердце своего Альфы забиться быстрее, – мы вместе, и стоит закрепить это.
